– У-у, с солнечной стороны заходит, – мрачно прогудел Данилов. – Поэтому так поздно заметили. Грамотная птичка, однако, знает толк в тактике воздушного боя.
Но нападать тварь не спешила, видимо, решила разведать, что перед ней такое. Какое-то время вичуха просто следовала параллельно их движению, присматривалась к дирижаблю. В дирижабле четыре пары глаз, не отрываясь, наблюдали за ней, выжидая, что же предпримет птичка. Отсюда было видно, что тварь явно не в духе – быть может, они вторглись на ее территорию, и этого вичуха стерпеть не могла. И размеры дирижабля птичку совсем не смущали – подумаешь, летательный аппарат больше нее в несколько раз. Тварь, очевидно, была не из пугливых.
– Может, пальнуть? Свалит тогда побыстрее, – обернулся к остальным Колька.
– Погоди, вдруг ее только разозлим. Зачем лишние проблемы, она же наше путешествие подпортить может.
Но тварь и не думала улетать. Какое-то время она проводила разведку, а затем, круто развернувшись, за пару секунд оказалась совсем рядом с левым бортом. Глаза размером со здоровые булыжники зло зыркнули, пробуравив взглядом стенки и заклеенные пленкой стекла кабины, и в этот момент Миша понял, что тварь просто так не уйдет. Поняли это и остальные. И в следующую секунду кабина сотряслась от удара, когти вичухи заскрежетали по металлу. Звук был мерзким, противным, Миша не стерпел и закрыл руками уши. А затем дирижабль резко качнуло, все посыпались на пол, не удержавшись на ногах. Тварь прицепилась к дну кабины и понемногу тянула дирижабль к земле, одновременно пытаясь разодрать когтями металл. Кабину мотало, и Данилов опасался, что крепления между ней и оболочкой дирижабля не выдержат нагрузки. И тогда шансов у них нет – расплющит о землю.
Дирижабль основательно тряхнуло, и что-то лязгнуло внизу, после чего он вдруг снова начал набирать высоту. Данилов посмотрел в окно и увидел, как вниз летит один из прожекторов, вращаясь в воздухе, а вичуха, оторвавшись от дирижабля, опять догоняет, огромными взмахами крыльев преодолевая расстояние между ними. Она решила снова зайти с солнечной стороны для атаки, завершила широкий полукруг и устремилась прямо на них.
И тут проснулся «Утес», заворчал, как потревоженный зверь, посыпались на пол кабины гильзы. Пули начали рвать тело вичухи, находившейся совсем близко, так что не составляло большого труда попасть в нее. Тварь заклекотала и попыталась сделать разворот, чтобы снова обрушиться на корпус дирижабля, но пулемет уже сделал свое дело. Вичуха отчаянно боролась, но, израненная, уже не могла держаться в воздухе. Крылья ее сложились от натиска ветра, и она, сделав последнюю попытку зацепиться за воздушные потоки, отправилась на свидание с поверхностью.
– Дура, – выругался Данилов, наблюдая, как вичуха с простреленными крыльями неловко пытается удержаться в воздухе. – Чего дома не сиделось?
Все вздохнули с облегчением. Опасность миновала, они по-прежнему находятся в воздухе, и видимых повреждений нет, двигатели работают, высота держится. Данилов заметно повеселел, даже пытался шутить.
– С вичухой справились, а значит, нам любое море по колено. Опаснее твари я на своем веку не встречал, ее вся наземная живность в Москве боится, прячется по углам, чтобы добычей не стать. Хотя попадаются иногда особи, – вдруг вспомнил он что-то. – Но те – иное дело. Вот, например, челноки как-то рассказывали, что на Тульской вроде новая дрянь завелась, они ее называли «мозз», что-то вроде паразита, вселяется человеку прямиком в голову, и потерян он тогда для остальных – носителем становится, выполняющим команды своего «господина».
– Б-р-р, – содрогнулся Миша, – а вытащить оттуда его уже никак? Из мозгов?
– Можно, но тогда носителю смерть. В принципе, после того, как паразит в голову влез, не жилец ты уже. Вот такая дрянь похуже реального монстра, у которого есть лапы, крылья, хвост. С таким бороться сложно. Еще, помню, байки ходили про перегон между Третьяковской и Марксистской, мол, страшные вещи там творятся. Будто туннель тот мертвый, нехороший. Нет через него прохода. А я могу так сказать: куда ни сунься в метро нашем, всюду опасно. То станции загадочные, то твари в туннелях, то мистика сплошная творится, а иной раз и люди такое выкидывают, что похлеще прочих мутантов будут. А встречаются еще и люди-мутанты. Вот, Кошка, например. Прирожденная убийца. Говорят, у нее вместо рук настоящие лапы с длиннющими когтями, такими, что насквозь проткнет без особых усилий, и лучше не попадаться ей на глаза в туннеле, говорят, зла она на всех людей, никого в живых не оставляет. В общем, целый бестиарий у нас, Миша. Зоопарк.
А Миша думал, что все его знания о Москве ограничиваются лишь тремя станциями да Царицынским лесом, а город-то огромный, необъятный, и он столько еще не успел повидать. А сейчас он в дирижабле и с каждой секундой удаляется от Москвы. Будет ли у него еще шанс оказаться в метро, вернуться обратно? Куда заведет их путешествие? Что они найдут в Калуге? Быть может, свою смерть. Она неотступно следует за ними, устилает дорогу трупами.
Думы прервал Данилов.
– Ой, ребяты. Кажись, у врага подкрепление, – сказал Иван, указывая на пару черных точек по правому борту. – Миша, дуй ко второму пулемету. А я постараюсь сбросить их.
Через минуту стало ясно, что оторваться не получится. Вичухи стремительно нагоняли дирижабль, соревноваться с ними в скорости было бесполезно. А по левому борту появились еще три птички.
– Н-да, впятером на одного, нехорошо. А как же честный бой? – лицо Данилова выражало крайнее беспокойство. – И что мы им, медом намазаны что ли? Или конкурента видят в нас? Нас одна чуть не опрокинула, а тут толпа. Надо что-то делать, и срочно.
Взгляд Данилова наткнулся на тучи, надвигающиеся с запада, и он кивнул сам себе.
– Должны успеть.
Тут же дирижабль развернулся и устремился прямо к грозовым облакам.
– Миша, Коля, если птички окажутся в зоне поражения – стреляйте. А я попробую спрятаться от них.
И практически тут же заговорили оба «утеса». Мише удалось серьезно ранить одну тварь, которая спикировала к земле, неспособная больше продолжать преследование. Остальные приближались, находясь вне досягаемости пулеметов. Миша бессильно выругался и с надеждой взглянул на сосредоточенное лицо Данилова.
– Сейчас-сейчас, – тот ободряюще замотал головой. – Еще немного.
И в тот момент, как когти ближайшей твари зашебуршали по обшивке, норовя вцепиться в кабину, дирижабль на полном ходу врезался в грозовое облако, нырнул в густую мглу. Миша испытал дежавю, такое уже было совсем недавно, только стоял он на земле, а вокруг вихрился туман, но видимость также была практически на нуле, и все вокруг обволакивали клубы. Вичуха отстала, видимо, сбитая с толку неожиданным обстоятельством. Стало поразительно тихо, было слышно только, как гудят моторы сбросившего скорость дирижабля. Миша посмотрел вокруг, и голова затуманилась, подобно мгле снаружи. На стекла осели маленькие капельки, и еще появился один звук, которого не было раньше – словно звенела натянутая металлическая струна.
– Вроде бы оторвались, – тихо сказал Данилов. – Отсидимся немного в облаках, а потом будем выбираться. Только бы погода не подвела, вон как тучки набежали, а с утра – чистое небо было.
– Хорошо придумано, отличная маскировка, – показывая рукой на грозовые тучи, сказал Миша.
– В войну, особенно если силы противника значительно превосходили численностью, успешно пользовались такой тактикой – уходишь в облака, и количественное преимущество преследователей теряется.
– Только выбраться бы отсюда поскорее, – разглядывая капли на стеклах, пробурчал Игорь Владимирович.
Словно подтверждая его тревогу, внезапно налетел сильный порыв ветра, и дирижабль прилично качнуло. Снова пришлось всему экипажу подниматься на ноги – устоять не получилось, тряхнуло значительно.
Но это оказались лишь цветочки – следующие несколько часов превратились для дирижабля и его команды в сущий кошмар. Разбушевавшийся ураган принялся играть ими, словно надувным мячиком, подбрасывая махину, вертя в столбах воздуха, бросая из стороны в сторону. Об управлении уже не шло речи, весь экипаж держался за поручни изо всех сил, чтобы не расшибить головы и не переломать ноги-руки в трясущейся кабине. Скрипели стенки кабины, трещала оболочка, хлестал в окна сильный дождь. Дирижабль вынырнул из нижних слоев облаков, и Миша видел, как вертится внизу земля, проносятся поля, реки, леса, сменяя друг друга с огромной скоростью. Дирижабль мчался все дальше, вращаясь вокруг собственной оси, он полностью вышел из-под контроля, уже не спасали рулевые винты. Данилов боялся, что их оторвет, и тогда летательный аппарат станет полностью неуправляемым, если к тому моменту вообще останется невредимым.