- Нет! – поймала её за локоть и дёрнула на себя. – Это унизительно. Да и где ты здесь мужчин увидела? Мальчишки моложе нас.
- На два цикла всего.
Это чувствовалось. По-детски припухлые щёки, нескладные фигуры, костлявые плечи.
- Они тощие.
- А что ты хотела? – фыркнула сестра. – Столичные стандарты мужской красоты давно изменились. Выпирающие рёбра и впалая грудь сейчас самый секс. Наглядная демонстрация, что перед тобой интеллектуал, с которым есть, о чём поговорить, а не тупой солдафон.
Новость похлеще преждевременного возвращения отца.
- Тебе же нравились военные?
- Это был сарказм - улыбнулась Юнона. – Ну нет сегодня военных, а мы как раз хотели посмотреть на обитателей спортивного лагеря. Чудо, что их ещё не увели. Смотри сколько хищниц вокруг, а они сидят сиротливо в углу.
- Значит, всех уже отшили.
- Мы с тобой – далеко не «все», - сверкнули глаза сестры. – Идём.
На казнь шагать приятнее. Я позволила протащить себя через зал и тут один из учёных встал.
- Дариссы, мы вроде без биопереводчика изъясняемся. На родном языке. Сказали же, что желаем посидеть вчетвером. Откуда такая жажда общаться?
Это позор.
Рот наполнился горечью, меня затрясло и захотелось провалиться сквозь землю. Никогда ещё дочерей Корвиниуса не унижали подобным образом.
«Навязывать себя мужчине – мерзость, - заговорила покойная матушка в голове. - Ты стала для меня грязной, Северина. Прочь с глаз. Убирайся!»
- Вы не ошиблись заведением, мальчики? – пошла в атаку Юнона. – Здесь не младшие курсы…
- Как же вы надоели, - закатил глаза собеседник. Ярко-зелёная чёлка спускалась ниже бровей, а выкрашенный в тёмный цвет затылок блестел средством для укладки. – Не с кем трахаться? Я сегодня не в духе. Могу позволить только отсосать.
Пощёчина получилась неправильной. Я попала запястьем по скуле и напоследок царапнула рожу мерзавца ногтями.
- Слушай ты, - заорал учёный, толкая меня в грудь.
Его дружки встали с мест, и грохот стульев прозвучал уже в полной тишине. Музыку выключили, танцпол остановился.
«Охрана, - стучало в голове, - нужно звать охрану».
Но на выходе никто не стоял. Деревенский бар, где весь персонал – женщины. Какая здесь охрана?
- Кассий, успокойся, - второй учёный положил ладонь на плечо первого. – Куколки хотят ласки. Разве это преступление?
Теперь не выдержала Юнона. Бить так, чтобы точно, больно и обидно не умела, просто замолотила кулаками.
- Эй, эй! – закричали с двух сторон, - угомоните эту ненормальную!
Женщины бросились разнимать дерущихся. Кассия его дружки держали втроём, а он всё пытался ударить сестру. Меня оттеснили в другой угол, я едва держалась на ногах и задыхалась от злости.
Проклятое общество, где оскорблять женщину нормально, а бить за это – неслыханное дело!
- Что тут происходит? – раздался зычный голос у дверей.
Я обернулась и вытянула шею. Над головами взволнованных женщин маячили коротко стриженные макушки. Расступаться толпа не спешила, гостям пришлось встать на звуковую колонку.
Кадеты из горного интерната. Да, в обычной одежде, но причёска, взгляд и разворот плеч выдавали в них военных.
«Как в плохом кино», - мелькнула мысль.
Давно следили за нами с улицы? Специально ждали, пока конфликт разгорится? Конечно. Шикарный повод покрасоваться перед женщинами. И чем они лучше учёных? Да ничем. Я сейчас ненавидела всех мужчин. Заслужили и те, и другие. Плевать на отговорки, что мы сами виноваты в плохом к нам отношении. Позволяем «хозяевам планеты» слишком много. Внутреннюю культуру нужно иметь. И не вести себя, как последнее дерьмо.
- Да всё уже, - Кассий одернул рубашку и принялся смахивать с неё несуществующие пылинки. Словно попугай перья чистил. – Испорчен вечер. Парни, айда домой. Захолустье оно и есть захолустье. Дыра.
- А вас сюда кто-то звал? – кадет не собирался отступать.
До сих пор стоял возле входа, и я поняла, почему. Кажется, это называлось «отрезать путь к отступлению».