- Орхитус, - прорычал Сципион. – На весь интернат орать прикажешь? Извиняться не заставишь. Идиотизм с прыжком через пропасть так и остался идиотизмом.
А вот и «восстановление авторитета» подтянулось вместе с «публичной поркой». На мужские приёмы перешёл – уже неплохо. Но скандал от этого не утихал, а только набирал обороты. С любопытством косился Друз, ещё десяток кадетов шеи вывернули. Комментировать начали, скоро ставки пойдут.
- Да иди ты, - пожал плечами Наилий, – на танцы, раз собрался. Я-то здесь причём?
Марк ожидаемо закипел. Пиршество животных инстинктов рождало гормональную бурю. Жажда доминировать традиционно лидировала. Там самка по имени Северина вниманием не охваченная, спор с другими самцами за территорию, а дежурный соратник и подпевала резко перестал понимать, где его место. У ноги хозяина же. Чего тупить?
- Ух, как меня разбирает, - пробормотал Наилий под нос, переключившись с мыслей о Марке на собственные ощущения. Какая сейчас концентрация адреналина? И с чего вдруг такая высокая? Первый раз со Сципионом в перепалку вступал? Аж руки затряслись, и озноб по позвоночнику пошёл. Шалил организм. Очень не вовремя шалил. Скоро вступительные тесты перед последним циклом обучения. Адреналин полезен только в строго умеренных дозах. Излишек сильно мешает.
- Ты мне дурочку-то не включай, - пошёл Марк в атаку. – Есть ко мне претензии? Давай решим их как обычно. Посох в зубы и на выход!
Ага, лишь бы с настила сдёрнуть и в коридор из казармы вытолкать. А там спектакль уже не нужен. Зрителей нет.
У Наилия дыхание перехватило. Перед глазами поплыл туман и мысли превратились в кашу. «Убери занозу, - прозвучал голос мастера в ушах. – Убери её и всё пройдёт». Правильно. Орущий Марк – травмирующая ситуация. Если её прекратить, избавиться от занозы, то уровень гормона упадёт.
- Наилий? - лицо Друза мелькнуло где-то сбоку расплывчатым пятном. – Тебе плохо? В лазарет нужно.
- На воздух, - язык перестал слушаться, зубы застучали. – Я выйду. Отпустит.
Марк возмущался где-то справа, Агриппа остался слева, а другие кадеты превратились в белый шум. Казарма качалась хуже, чем после второго глотка Шуи, тошнота подступила к горлу. Концентрация адреналина позволяла не просто бегать, а летать. Наилий вспышкой сорвался с места. Лёгким стал, жидким, почти прозрачным. Ни одного препятствия на пути не встретил. Реальность превратилась в трубу и выплюнула его в прохладный вечерний воздух.
- Уф-ф-ф, - вырвался из груди выдох.
Кислая отрыжка заставила скривиться, но ужин задержался в желудке.
- Орхитус? - голос Марка звучал, как через стопку минерального утеплителя. Не оставил в покое, следом выскочил. До чего же твердолобый, тьер! Но уже не орал, а взволновано шептал и тряс за плечо. Кхантор бэй, помогло, ведь. «Пиликала дудочка». Полегчало.
Наилий с наслаждением упал спиной на стену казармы и закрыл глаза.
- Нормально. Почти.
- Тошнит? Ты отравился? Ели же вместе, ну? - никак не мог угомониться Сципион. Заботливо держал за плечо, чтобы друг не рухнул на землю. Нельзя кадетам валяться. Сдохни, но на ногах удержись. – Пойдём в лазарет. Обопрись на меня.
- И танцы побоку? А как же Северина?
Адреналин уже не долбил, но желчь продолжала выплёскиваться. Зато муть в голове, наконец, прошла. Картинка перед глазами обрела чёткость. Они стояли на крыльце, в двух шагах маячил дежурный, и Марк произнёс «лазарет» так громко, чтобы его гарантированно услышали. Запрещено находиться во дворе после команды «отбой» без уважительной причины.
- Плохо ему? – участливо спросил Квинт. На провокационные «танцы» и Северину вообще не отреагировал.
- Не видишь, что ли? – дёрнулся Марк. – Зелёный стоит, шатается. Сейчас весь пост тебе заблюёт.
- Э! Отставить! Ну-ка шагом марш в лазарет! Доведёшь?
- А то как же? Давай, Орхитус.
Ноги едва слушались. Тапочки остались в казарме, и босые ступни радостно собирали на себя пыль. Как не мети двор, а ветер всё портил. И прохладно уже было. Лето заканчивалось.
- Опоздаешь на танцы-то, - проворчал Наилий. - Беги переодеваться в гражданку, сам дойду.
- Да хватит уже, - Марк остановился и встряхнул его. Взгляд не самых нормальных для цзы’дарийца ярко-синих глаз оказался прямо перед носом. – Думаешь, мне насрать на тебя? А вот и нет! У меня внутри всё оборвалось, когда ты над пропастью летел. Я был уверен, что тебя размажет по камням. Что твоя, видимо, совершенно не нужная тебе жизнь, закончится. С кем я здесь останусь? Кому буду ныть про злых дарисс, не желающих приласкать бедного кадета? С кем костянику жевать, сидя на склоне? Чьё сопение слушать, радуясь, что оно рядом? Я же совершенно один. У меня, кроме тебя, никого нет! Ни отца, ни матери, ни братьев. А ты, синяя гнарошева задница, драная передраная вдоль и поперёк, в пропасть прыгаешь! Ин дэв ма тоссант, мозги есть?!
Наилия снова затошнило от постоянной тряски. Марк мотал его хуже, чем манекен в тренировочном зале. Ещё немного и душу бы вытряс, лишь бы достучаться. А что тут ответишь? Ну, прыгнул и прыгнул, живым же остался.
- Прости, - выдавил из себя Наилий и отвернулся к корпусу лазарета. – Перегнул я палку.
- Сейчас с тобой что? Где болит?
- Нигде. Адреналин подскочил, подышать вышел. Сам знаешь. С моим уровнем. Не всё просто.
Руку друга с плеча стряхнул почти нервно. Красные следы остались. Мёртвой хваткой Марк вцепился.
- Так паршиво раньше не было, – беспокойство из голоса Сципиона никуда не делось.
- Слушай, я ценю заботу, но в лазарете нам обоим делать нечего. Да и мне туда расхотелось. От дежурного ты отболтался, пара часов свободных точно есть. Иди к своей Северине. Заодно про гражданских хлыщей узнаешь.
- А пойдём вместе? – Марк зашептал совсем тихо и тщательно оглядел пустой двор ночного интерната. – Я два комплекта одежды под стеной ещё позавчера спрятал. Не хочешь на танцы – воздухом подышишь, в деревне посидишь. Всё полезнее, чем на одни и те же стены смотреть. Или давай радикальным образом поступим. Перезагрузим тебя по полной. Я не знаю, почему ты прыгал и откуда столько адреналина в крови взялось, но пара хорошеньких дарисс прекрасно умеют расслаблять и успокаивать. Пойдём.
Нервничал Сципион. Такую неуверенность чувствовал, что один идти боялся. Наилию снова предлагалось служить поддержкой и опорой. Чем угодно заниматься, лишь бы рядом стоять. «Повар, - стучало в голове. – Вечно второй. На подхвате».
«Паранойя, - проворчал бы Мастер. – Кто искренне дружит, тот умеет жить так, чтобы не соревноваться каждое мгновение».
- Пойдём, - сдался Наилий, - хоть поем нормально у какой-нибудь доброй женщины.
- Вот, - обрадовался Марк. – Ну вот же! Сразу бы так.