– Джонсон! Это невероятно!
Профессор вскочил и, по старой привычке, принялся наворачивать круги. Благо, кабинет позволял.
– Я хочу… Нет! Я требую! Чтобы этого гения доставили ко мне немедленно. Столько всего надо обсудить, вот например этот метод ра…
– Профессор, – поднял глаза к потолку Джонсон, не желая получить лекцию на часок.
– А?
– Я вас понял и немедленно займусь этим вопросом. Мне, конечно, далеко до вашего могучего интеллекта, но оценить это, – кивнул на старомодные распечатки Джонсона, – способен даже такой бюрократ от науки как я. Вы подпись только свою на резолюции поставьте, – протянул о планшет, – сами понимаете, порядок есть порядок.
– Да-да, конечно, – кивнул Андерсон, приложив палец, – нет ну надо же… – забормотал он.
– Постараюсь уладить вопрос в ближайшие дни. Всего доброго, профессор, не буду вас задерживать.
– Нет, ну вы только подумайте… – прихватив бумаги и не переставая рассуждать вслух, один из гениальнейших ученых Союза, привычно зацепившись плечом за косяк двери и столь же привычно этого не заметив, покинул кабинет.
«С кем приходится работать», – показательно вздохнул Джонсон, поднимая глаза к потолку. «Пора отрабатывать деньги налогоплательщиков», – хмыкнул он. После общения с Андерсоном на него нападала привычка проговаривать мысли вслух. Тем не менее, рассылать сообщения это не мешало.
Мягко говоря, ему и самому было интересно поскорее пообщаться с выявленным гением. Пусть Джонсон и не состоялся как ученый, вовремя поняв – это не его, но толикой любопытства настоящего исследователя и великолепным образованием он обладал сполна.
Он вообще считал себя счастливым человеком, ведь пост главы комитета по науке был словно специально создан для него, ну… или наоборот. В общем, свое место в жизни, а заодно и смысл, он нашел. Правда, не складывалось с семьей, но это его не слишком беспокоило. С одной стороны, хватало практиканточек, с завидным упорством пытавшихся окрутить его. С другой, он всегда яро противился местничеству и прочему кумовству. И все же, Джонсон не мог поручиться за себя в том случае, если речь пойдет о родной кровиночки. К тому же, так он оказывался неуязвим для оппонентов, детишек которых завернул в связи с профнепригодностью.
Ведь что такое Комитет по Науке? По сути, всего лишь орган, который руководит восстановлением мира после глобальной войны. Обычный дирижер, не более, но и не менее того.
Аппаратура жизнеобеспечения все так же помигивала огонечками. Мониторы и редкие проекции превращали кромешную тьму в чуть сероватый сумрак, а сморщенный, ссохшийся старик, полулежал в монументальном кресле. Только в этот раз Нодж Сильвер не пребывал в полудреме. Не грезил прошлым. Он думал. Его могучий разум работал. Лихорадочно обдумывал факты, перебирал детали, строил и отбрасывал версии. Давно утраченный интерес к жизни вернулся к старику.
Его мало волновал провал Ориола и суетливые, где-то даже бестолковые действия подчиненных. Виновные понесли наказание.
Старику плевал на череде самоубийств, причиной которой стал выданный им «волчий билет». Слабаки недостойны занимать место в его мыслях.
Вампира пришел к выводу. Очень и очень парадоксальному для любого, но… он стал тем кем стал, потому что не был любым.
Значит… полноценный ИИ. Невозможно. Невероятно. Но многое объясняет. «Это объясняет все», – шевельнулись тонкие бледные губы, а слезящиеся глаза открылись и хищно уставились на тусклую голограмму робота типа «Арес», медленно вращающуюся в центре комнаты.
«Достойно», – чуть шевельнул головой Нодж Сильвер. Теперь он видел цель, нечто большее, чем просто сдохнуть в опротивевшем кресле, не дав другим разорвать свое детище. Если надо, я сам все уничтожу, но своего добьюсь. Однако, мощи «Kai Systems» может не хватить.
Закашлявшись, Вампир рассмеялся. Надо же, всю жизнь был сам по себе, одиночка прогнувший мир, а теперь решил поискать союзников. Мысль и рожденная из нее идея была столь парадоксальна и чужда ему, что наверняка оказалась гениальной. Во всяком случае, он был уверен в этом.
Немощная рука со скрюченными пальцами нажала кнопку, и впервые за многие годы кресло начало принимать вертикальное положение. Нодж не собирался творить историю валяясь куском полудохлого мяса. О нет, у него еще хватит сил выпрямиться и пусть сидя, но дать свой последний бой. Его запомнят. На века и тысячелетия запомнят.
Приборы недовольно пискнули, но пара набранных команд поставила аппаратуру на место. Железо обязано служить, иначе в нем нет нужды.