Опытный боец, Занду знал, что такое война. Эти люди были уничтожены... или уничтожили сами себя. И довольно давно. Его внимание привлекла строка граффити на одной из уцелевших, но потемневших от времени стен. В переводе с низкого готика она гласила: «Все это совершили мы сами».
Похоже было, что она высечена в камне ножом или каким-то другим клинком. На некоторых костях еще сохранились обрывки формы, и он мог поклясться, что часть их явно отличалась от формы солдат Империума. Не этого ли опасался Вулкан, не страшила ли его способность человечества к самоуничтожению? Что же за ужасные чудеса он создал?
— Помилуй нас, примарх, — прошептал он.
Т'келл стукнул кулаком по панели «Лэндспидера», нарушив ход мыслей Занду.
— Ничего! — воскликнул он.
— Но, кажется, ты все-таки чем-то обеспокоен.
— Так и есть.
— Я ничего не нашел. Когитатор мертв. Выгрузка невозможна, так что предупреждение могло быть отправлено, но сказать с уверенностью нельзя.
Занду окинул взглядом горизонт. В тишине слышался далекий гул парящего вверху корабля.
— Небо чистое, нет никого, кроме нас. Если бы контакт произошел, мы бы об этом уже узнали.
Задумчивость не покинула Т'келла, но Занду догадался, что его беспокоит что-то еще:
— Ты не ожидал кого-то здесь обнаружить, верно?
— Да. Предполагалось, что это пустынное место, не имеющее никакого стратегического или военного значения.
Т'келл вызвал экипаж и распорядился посадить корабль в нескольких сотнях метров от места крушения. Как только отделение поднялось на борт, Обек поспешил сообщить новости:
— Примерно в двадцати километрах к северу отсюда находится аванпост.
— Действующий?
— Неизвестно. Это информация с авгуров дальнего действия, так что объект должен быть большим. «Свершение»?
— Возможно. До сих пор не оправдалось ни одно из моих ожиданий. Если безопасность этого места нарушена, нам придется оставить артефакты на борту «Чаши огня» на неопределенное время.
— Согласен, — сказал Обек и передал приказ пилоту, не утруждая себя вопросом, что делать в случае отказа от «Свершения». — Я себя чувствую так, — хмуро продолжил он, — словно в руках готовая взорваться вихревая граната.
— И это недалеко от истины, брат-капитан, — подтвердил Т'келл.
— Наш отец своим молотом создал немало чудес науки и вдохновения. Я знаю, поскольку сам их видел. Они не имеют себе равных в служении добру, но и величайшему злу тоже. Это оружие, брат-капитан.
— Оружие само по себе ни доброе, ни злое. Это определяет тот, кто им владеет.
— Именно так, брат.
Глава 4. Отцовское наследие
Зау'улл приложил руку в латной перчатке к стене Хранилища — в надежде стать ближе к Вулкану. Т'келл соорудил этот склад с единственной целью: перевезти в нем артефакты в «Свершение». Капеллан считал, что сейчас только он находится в самой глубине «Чаши огня», но вскоре к нему присоединился Краск.
— Я завидую тебе, Отец Огня.
— Почему же, брат? — спросил Зау'улл, смущенно уронив руку.
Его кисть помедлила в нескольких дюймах от металлической поверхности и лишь затем опустилась к бедру. Капеллан повернулся к Виверну. Это боевое имя Краск присвоил, чтобы перенять у зверя-тезки жестокую отвагу. Его люди тоже брали себе подобные имена и носили их, будто маски.
— Я завидую твоей близости к нашему отцу, к его... — Он на мгновение задумался, подбирая слово. — К его сущности, которую ты один способен ощущать.
Он почти высказал идею, что дух Вулкана, его душа, в каком-то виде продолжает жить. Но такие понятия до сих пор не приветствовались, хотя просвещенная Галактика быстро скатывалась обратно к суевериям.
— Да, его сущность, — рассеянно повторил Зау'улл.
— Стоять на страже его наследия — великая честь.
Капеллан улыбнулся:
— У тебя поэтическое настроение, брат.
Краск моргнул, будто Зау'улл сказал что-то непонятное. Его взгляд переместился к Хранилищу. Огромное, но неприметное с виду сооружение. Пять шедевров, пять чудес, созданных Вулканом. Т'келл надежно запер его, так что открыть генетически закодированную дверь Хранилища без применения силы, кроме него, могли только Обек и Зау'улл.
— Я никогда не видел работ отца, за исключением его личного снаряжения.
— Этот корабль — тоже его творение, брат, — напомнил Зау'улл. — Как и орудие, на нем установленное.