– Я вырастил сына-великана не для того, чтобы самому поднимать все тяжести, – Н’бел скривился. – Как насчёт помочь старику?
Сын, пристыжённый тем, что он просто стоял и смотрел, присоединился к отцу, и вместе они сдвинули огромную наковальню. Он едва ощутил тяжесть – сила рук была невероятной и наполняла все мускулы и сухожилия, но простой труд вместе с отцом радовал душу.
Н’бел вспотел и провёл рукой по лбу.
– Да, я точно был сильнее... – он тяжело вздохнул. Напряжение вернулось, когда он показал на квадратное углубление в полу. – Вот...
Несмотря на толстый слой сажи и пыли сын понял, что когда-то это был люк.
– Он всё время был здесь?
– Я благословляю день, когда ты пришёл к нам, – ответил кузнец. – Ты был и остался чудом.
Сын посмотрел на отца, но тот молчал. Он склонился и ощупал края углубления. Пальцы нашли опору, и сын показал силу, которой не было ни у кого другого в городе, подняв огромный каменный булыжник. Несмотря на вес он осторожно его поставил и затем уставился в тёмный туннель, ведущий вниз.
– Что там?
– Сколько я тебя знаю, ты никогда не показывал страха. Ты не дрогнул даже перед подгорными драконами.
– А сейчас боюсь, – честно признался сын. – Теперь, когда я стою перед ней, я не уверен, что хочу узнать правду.
Н’бел положил руку на его плечо, – Ты всегда будешь моим сыном. Всегда.
Он сделал первые шаги во тьму и обнаружил под ногами каменную лестницу, громко трещавшую с каждым шагом. Сын спустился глубже, и во мраке проступили резкие очертания чего-то металлического.
– Я что-то вижу...
– Не бойся, сын.
– Я вижу...
Эхом отразившийся от стен кузни глухой звучный рёв остановил сына перед следующим нерешительным шагом. Это было предупреждение. На смотровых башнях города дули в рог. Н’бел и его сын слышали это даже глубоко в кузне.
Облегчение наполнило сына, когда он покинул омрачённую пещеру и вернулся к тусклому свету кузни.
– Истина подождёт.
Н’бел скривился, потянувшись за копьём, любимый молот уже висел на его поясе с инструментами.
– Сумеречные призраки.
О них ходили легенды в каждом племени Ноктюрна. Ночные дьяволы, похитители плоти, злые духи, кошмар, который оживал, когда облака бурлили в ставшем красным как кровь небе. Немногие встретились с ними и уцелели, и даже их навеки сломали воспоминания. Ожившие ужасные истории – чуждые поработители, похищающие людей из домов и уносящие их на своих кораблях в бесконечную тьму. Оттуда не возвращался никто.
– На нас будут охотиться вечно? – сердито проворчал сын.
– Это просто ещё одна наковальня. Выживи, закались и стань сильнее.
– Отец, я уже силён.
Н’бел сжал плечо сына.
– Да, Вулкан. Сильнее, чем знаешь.
Вместе они выбежали из кузницы в город.
В обагрённых небесах над Гесиодом бурлили и сшибались ржавые облака. Пахло пеплом и дымом, в воздухе незримой цепью повис удушливый жар.
– Адский рассвет, когда рушатся пепельные берега, и солнце горит, – закричал Н’бел, показывая на небо. – Он возвещает кровопролитие. Они всегда приходят в этот ненастный час.
В центре городской площади царила паника. Люди выбегали из домов, прижимая к груди близких и скудные пожитки. Кто-то кричал от ужаса перед тем, что придёт и может забрать их в бесконечную тьму.
Бреугар, работник по металлу, выбрался из толпы и пытался восстановить спокойствие. Он и несколько других людей кричали остальным укрыться. Но рёв рога приводил напуганных в ещё большее неистовство.
– Это безумие должно закончиться, – прошептал Вулкан, ужаснувшись охватившему его племя страху. Сильные люди переживали буйство стихий, когда раскалывалась земля, а вулканы изрыгали в небо тьму и пламя, но страх перед сумеречными призраками был сильнее рассудка.
Пока отец пытался помочь Бреугару и остальным, Вулкан бежал по площади к огромному столпу. То был камень обжигания, где медитировали шаманы земли, когда солнце было в зените. Сейчас он был пуст, и Вулкан схватился за бока монолитного камня и не задерживаясь за мгновения забрался на вершину. С плоского столпа открывался хороший вид на земли за Гесиодом.