Райос бросил в сторону Обека изумленный и благодарный взгляд.
— Можешь отблагодарить меня позже, венгу! — крикнул капитан, на что легионер ответил коротким кивком.
Потом Райос зарубил очередного дрона, а Обек застрелил другого, который пытался зайти с тыльной стороны, чтобы оказаться в слепой зоне и поразить легионера в упор.
— Ксен, — воспользовался он воксом, — притормози. Они нас окружают.
На ретинальной линзе появился значок подтверждения, но анализ развития ситуации подсказывал неминуемое окружение.
Он задумался об отступлении. Уход в глубину хранилища заставил бы мятежников отвоевывать одно помещение за другим, но Обек почти сразу отказался от этой идеи. Саламандр осталось слишком мало — именно поэтому они и решились выйти.
К тому же, видя, как под натиском механических противников упали еще два Змия, а Гайрон получил удар копьем в грудь, он осознал, что речь идет не о выживании или спасении.
«Это наша Резня в зоне высадки. Это наш Исстван V. Здесь нам суждено погибнуть».
Гайрон отбросил своего противника, но из пробоин в броне обильно вытекала кровь.
Обек вызвал Вотана.
Этому Змию было поручено защищать Т'келла и Фай'шо. Теперь подобные предосторожности вряд ли имели значение.
— Вотан, убей всех, кого сможешь, но не допусти, чтобы наши раненые братья попали в руки врагов.
— Понял тебя, брат-капитан.
— Вулкан жив, Вотан.
— Мы почтим его этой жертвой.
Горечь обожгла горло Обека едкой кислотой. Он закрыл канал связи.
Саламандры продолжали умирать, и, как рука сжимается в кулак перед ударом, так и сыны Вулкана собирались в одну плотную группу. Их строй казался нерушимым, но это была еще не последняя битва.
Только после вступления в бой Сынов Гора капитан Обек понял, что конец близок.
Курнан видел их офицера и понимал, что должен его убить.
Этого требовала честь.
Да, Змий потерял руку, но до этого он убил троих братьев Курнана и даже сейчас, несмотря на увечье, отчаянно продолжал бой.
Он прорвался сквозь тающие ряды когорты Механикума и вплотную сошелся с Саламандрами. С губ воина не сорвалось никаких обвинений или доводов. Продолжалась отчаянная борьба за ускользающую надежду. Воины Курнана и остатки скитариев окружили Саламандр. С каждым мгновением все туже затягивался узел, все крепче становилась петля, вселяющая тайный страх в сердца любого воина, будь он постчеловеком или обычным смертным. Конец благородству, конец славе. Бесчестье.
Тень бесчестья лежала на броне Курнана, и, хотя он продолжал поединок со Змием, в его памяти крепли мрачные воспоминания об Исстване V.
«Изменник. Вероломный пес... Предатель».
Курнан обезоружил своего противника и вонзил боевой нож в его грудь по самую рукоятку. Он услышал всплеск жидкости под лицевым щитком легионера. Потом раздалось хриплое бульканье.
— Я пронзил твои легкие, — прошептал он, подтягивая к себе тело Змия, чтобы оно послужило щитом. — Ты захлебываешься собственной кровью.
Воин дернулся, пытаясь отвратить неизбежный конец.
— Бесполезно, — сказал Курнан, повернул клинок и рванул его вверх, так что приподнял противника над землей. — С этим ты не в силах совладать.
Глаза легионера помертвели. Сын Гора видел, как исчезает их свет, словно угасает огонь, горевший за ретинальными линзами.
Возмездие не заставило себя ждать, и Курнан развернул тело мертвого Змия, подставив его под удар цепного меча. Вслед за каскадом металлических обломков и брызгами крови раздался горестный возглас легионера, поразившего своего брата.
Курнан, не отпуская тело, вытащил окровавленный меч. А затем качнул его назад, увлекая и меч противника, зажатый в броне. Пока Змий отчаянно пытался высвободить оружие, Восто наклонился и вонзил боевой нож в щель между шлемом и остальными частями брони.
Он трижды пронзил шею легионера, затем отразил нацеленный в его собственное горло, и кулаком латной перчатке оставил вмятину на боевом шлеме. Легионер откатился, упав среди трупов своих братьев. Саламандры сомкнули ряды. И начали отступать.
Между Курнаном и его противниками образовалось постепенно расширяющееся пространство.
Он поднял сжатый кулак, и битва приостановилась. Все сервиторы были мертвы; остались лишь скитарии, но и они предпочитали не вмешиваться в противостояние бывших собратьев.
— Что ты делаешь? — раздался в воксе свистящий голос Соломуса. — Давай прикончим их.