Возражений не последовало.
— Глаза в глаза, — с хищной усмешкой бросил Краск.
— Настолько, насколько осмелится Рейне, — согласился Обек.
Он уже повернулся к выходу с изолированной палубы, намереваясь возглавить миссию, как вдруг на его пути встал Ксен:
— Ты ранен, брат-капитан. Я вижу это по тому, как ты двигаешься... точнее, не двигаешься.
— Ты тоже, знаменосец.
Ксен стремительно выхватил оба меча. Игнас и Дракос оказались с обеих сторон от шеи Обека раньше, чем он успел схватиться за рукоять своего клинка.
— Не так тяжело, как ты. Кроме того, — продолжил он, аккуратно убирая мечи в ножны, — кто-то должен остаться на тот случай, если операция провалится. В отсутствие Т'келла хранитель артефактов — ты. — Пламенный Удар с восхищением и благоговением посмотрел на жезл с головой дракона. — Мы не откажемся от этой миссии.
— Как я понимаю, тебе не терпится снова добыть славу, — с иронией заметил Обек.
Ксен ухмыльнулся:
— Кто не может сказать о себе того же самого?
— Я, например, — ответил Обек и положил руку ему на плечо. — Верните нашего Отца Кузни, — попросил он.
— Вулкан жив! — отозвался Пламенный Удар и вслед за Краском и терминаторами направился к выходу.
— Вулкан жив, — повторил Обек, глядя им вслед.
Герметичные створки разошлись, выпустив белые облака газов и яркий свет посадочной палубы «Стойкого». Улок, вышедший первым, подозрительно посмотрел на Бессмертного, стоявшего в пятнадцати метрах, в самом конце служебного прохода. Свет люменов был притушен, и бионический глаз железного отца сверкнул в темноте злобным красным огоньком.
Арем Галлик в салюте приподнял свою силовую булаву, и только тогда Улок понял, что происходит. Его лицо стало суровым и холодным, как металл, заменявший большую часть тела.
— Плоть слаба, — с разочарованием произнес он и приказал Призракам атаковать.
Установка в центре зала криостазиса оказалась неимоверно сложным устройством. Она была сконструирована вокруг шестигранного сердечника ростом с дредноут «Контемптор», а трубы и кабели протянулись по всему залу площадью около гектара, доходя до каждого контейнера. Машину, глубоко утопленную в пол и окутанную морозным туманом, невозможно было увидеть с порога. Вблизи же она производила зловещее впечатление, словно металлический левиафан, раскинувший в сумраке свои бесчисленные щупальца.
Бесконечные ряды контейнеров с замороженными легионерами ошеломляли. Несмотря на туман, Т'келл видел, что здесь их не одна сотня. Целая армия, связанная трубками и кабелями, скрывала свои лица под заиндевевшими панелями. Это холодное помещение, где все было отделано металлом, напоминало не казарму, а лабораторию. Блестящее решение, рожденное гордыней и воплощенное одержимостью. В этом зале Т'келл увидел все, от чего предостерегали его наставники с Марса.
Он узрел безумие.
Вулкан многому научил своих сыновей: кузнечному делу, самоотверженности и благородству. Он научил их не переступать грань самоуничтожения. И еще он поддерживал веру в Круговорот Огня. Хотя сейчас примарха с ними не было, эта вера многим давала надежду, но, как понял Т'келл, была бездумно отвергнута железным отцом Улоком.
— Что умирает, то умирает и возвращается в землю, — нараспев произнес он, вскрывая наружную оболочку лазерным резаком.
Корпус был крепким, и работа заняла несколько минут, но, завершив ее, технодесантник обнаружил входные разъемы, через которые надо было подключиться к ядру левиафана.
— Чтобы снова родиться в Круговороте Огня, — продолжал он, обнажая механодендриты. — И обновиться.
То, что он видел вокруг, не имело ничего общего ни с обновлением, ни с возрождением. Это была стагнация, жестокое и медленное погружение в забвение. Худшей судьбы он не мог себе представить.
Т'келл сосредоточился и подключился к машине с помощью механодендритов. Острая боль, пронзившая тело в момент установления контакта, показала, насколько он еще слаб. Улок не оставил свое любимое, пусть и ужасное, детище без защиты. Он всегда был параноиком и не мог не учитывать, что какой-нибудь технодесантник, а может, и адепт, попытается уничтожить его творение изнутри.
На первый взгляд машина состояла из сервосистем, электронных цепей и процессоров, но за этими бездушными компонентами крылось нечто более мрачное. После подключения Т'келл обнаружил сложные нейроморфные подпрограммы, внедренные в стандартные операционные протоколы. Они предназначались для противодействия любым попыткам спровоцировать катастрофическое отключение. Машиной управлял враждебный интеллект, нацеленный на выявление и уничтожение нарушителя.