Но тому Гвардейцу Ворона, которого мы принесли, даже он помочь не мог.
Я снял нагрудник, и Хаукспир извлёк геносемя. Когда оно было в безопасности в одном из цилиндров на его перчатке, Морвакс осмотрел страшную рану на шее мертвеца. Посмотрел на силовой кулак Усабия, прочитал по языку тела, насколько тот напряжён. Я знал, что апотекарий сделал вывод, и думал, что собирается что-то сказать.
Он и сказал, но совсем не то, что я ожидал.
– Рууман ждёт в оружейной, – и отвернулся, вновь погрузившись в работу.
Мы зашагали сквозь ряды коек к задней стенке грузового отсека, к находящейся за ним оружейной – и от Хаукспира.
– Он знает, – сказал Усабий, когда отошли достаточно далеко.
Я кивнул. Из-за моего соучастия, из-за того, что это я дал добро, чувствовал себя так же плохо, как выглядел Усабий, но говорить ничего не стал. Теперь значения это не имело. Даже не уверен, зачем мы вообще несли несчастного Гвардейца через пески Исствана – ещё одно оскорбление вдобавок к его ранам.
И удивился, когда легионер протянул руку и схватил меня за запястье.
Я не узнал его, но понял, что он из моего легиона. Не было одного глаза – его грубо выдавили, и правая нога была ампутирована чуть ниже живота. Поток болеутоляющих, поступающих прямо в руку, поддерживал воина в сознании, но затуманивал разум. Такое было повсюду в грузовом отсеке, сейчас использовавшимся как лазарет.
– Вы лорд Ра'стан, – надтреснуто прошептал он.
– Я не лорд, – ответил я, – Теперь просто Ра'стан. И положил руку ему на грудь, чтобы успокоить: «Отдыхай, брат».
– Я служил в вашей роте, – прохрипел тот, и старался ударить кулаком в свой сломанный нагрудник, пока я не остановил его.
Глаза сузились, когда вспоминал имя.
– Ик'рад, – сказал я. Он кивнул. Улыбнулся. Такая мелочь – а сколько значит.
– Вы нашли, – спросил, – вы нашли его?
Что-то холодное протянулось из живота и сдавило сердце. Когда я наконец ответил, то удивился, насколько глухо звучал мой голос.
– Нет. – И не подумав добавил. – Пока нет.
Я только что дал ложное обещание умирающему.
– Найдите, – выдохнул раненный. Его силы иссякли, он отпустил меня и осел на кровать.
– Попробую.
Саламандр отпустил меня, но я продолжал крепко сжимать его предплечье, когда почувствовал, как Усабий сдавил моё плечо.
– Рууман ждёт, – мягко произнёс он.
Я отпустил умирающего брата, медленно кивнул, и мы беспрепятственно пошли дальше. Всю дорогу до задней стенки грузового отсека я смотрел только вперёд – не хотелось повторения разговора с братом Ик'радом.
Когда прибыли в заднюю часть отсека, где наконец-то не было коек с лежащими воинами, то встали перед нажимной панелью, встроенной в стену – простой металлической пластиной рядом с другой, меньшей дверью.
Я толкнул её.
Скрежет металла ударил нам по ушам, и оружейная открылась – хотя и не полностью. Дверь застряла на половине, сервоприводы, за которыми давно не следили как надо, протестующе заскрипели. В комнате было темно – освещение было ещё хуже, чем в лазарете, и через открывшуюся щель видно было, как кто-то одинокий работал в мастерской.
– Можно войти, – сказал человек гулким раскатистым голосом, имевшим гораздо больше общего со сталью и механизмами, чем с плотью и кровью. Но и Эразм Рууман – больше машина, нежели человек.
Я стукнул по панели ещё разок, на этот раз сильнее. Раздался низкий металлический звук, но дверь всё же открылась.
И мы вошли.
– Опять заело.
– Да, Сотворённый Железом, – ответил я.
– Ты ошибочно принимаешь утверждение за вопрос, брат Ра'стан, – Рууман оторвался от дела. Перед ним лежал целый склад разобранного и нуждающегося в ремонте оружия. Я увидел шесть болтеров и частично демонтированную с платформы «Рапиру», но Эразм занимался сломанным конверсионным излучателем.
– Патруль нашёл его, – объяснил тот. – Я уверен, что после ремонта эффективность будет не менее шестидесяти трёх процентов.
– У тебя опять проблемы со скобой, – добавил он, отворачиваясь от излучателя и поворачиваясь к нам.
Вся нижняя половина лица Руумана была бионической, как и большая часть туловища. Аугментика была искусно слита с бронёй и придавала ему выдающийся, нерушимый вид.
Я кивнул: «Ещё одно утверждение, Сотворённый?»
– Да. – Эразм присел, чтобы проверить скобу. Залез в сумку с инструментами, магнитно прикреплённую к ремню, и принялся за работу, выбирая нужные инструменты не глядя – на ощупь и по памяти. Вспышки боли, короткой и терпимой, когда Рууман отлаживал созданный им протез.