Я улыбнулся, когда он посмотрел на меня. Даже через шлем глаза сияли как маяки.
– Вулкан жив? – произнёс, сначала с сомнением, потом с большей уверенностью. – Вулкан жив!
Схватил меня за плечи, голос дрожал от нахлынувших чувств.
Я посоветовал не слишком обнадёживаться, хотя даже мои мучительные ожидания стали уходить: «Это всего лишь «Грозовая птица», брат».
– Насколько близко к врагу?
– Слишком близко, но, возможно, достаточно далеко, чтобы остаться незамеченной.
– Это знак, брат. Я это чувствую, – Усабий сжал кулак, а в угольках глаз мелькнула лазурь. – Нужно отправляться немедленно.
Я взял его за руку. Крепко.
– Нет. Ургалльская впадина сейчас кишит предателями. Шансы будут гораздо выше, если вновь дождаться сумерек.
Но тот был непреклонен: «Уже может быть слишком поздно!»
Я сжал руку сильнее: «Вулкан дожил до этого момента. Если сейчас потерпим неудачу, другого шанса не выдастся. Если нас или примарха обнаружат потому, что мы поспешили или недостаточно подготовились, умрём все».
Усабий расслабился, и я его отпустил.
– Как же тогда поступим?
– Салнар хочет обсудить это в стратегиуме.
– Калека спятил, Ра'стан. Он всё ещё думает, что Феррус Манус жив, а не уби... – Усабий осёкся, вспомнив о Таркане. Понизил голос. – Разве решает он?
– Он старший по званию.
– А с каких пор пол-лейтенанта равны боеспособному капитану?
– Успокойся. Не позволяй эмоциям тебя захлестнуть.
Оставив меня, он отвернулся.
И ровным голосом сказал: «Я туда не пойду. Буду ждать возле грузовой аппарели, готовый отправляться».
Я склонил голову: «Если так хочешь».
– Хочу.
Не стал нарушать возникшую паузу, чтобы лучше осознать масштаб нашего открытия.
Примарх.
Вулкан.
И признался: «Я уже было отчаялся».
– Как и я, – ответил брат, голос едва громче шёпота. – Если бы я только мог воспользоваться своим даром...
Из-за Никейского эдикта Усабий стал всего лишь рядовым, моим подчинённым – а ведь был равен мне. Бремя это он нёс с достоинством, без малейших нареканий. Но не строгое соблюдение устаревшего обета сдерживало его способности – со времён предательства многие бывшие библиарии были готовы вновь использовать их – а страх.
Не эмоциональный страх, не страх наказания – скорее нежелание открыться неисчислимым мукам и отчаянию. Вся боль, все смерти, собранные в единый ментальный удар. Любая попытка найти отца скорее всего убила бы психической отдачей его и всех, кто рядом.
По меньшей мере, свела бы Усабия с ума. Я удивлён, что он ещё не сломался.
– Мы найдём Вулкана, брат, – мягко сказал я.
– Возле грузовой аппарели, – ответил тот. – Буду ждать там.
Я кивнул, оставив Усабия наедине с его мыслями.
Таркан остановил меня, когда я проходил мимо, по центральному коридору вниз. Положил руку на плечо, но в глаза не взглянул.
Спросил низким и скрипучим голосом: «Нашёл, что искал?»
Я в недоумении посмотрел на него.
Ответил: «Мой брат присоединится ко мне позже».
Казалось, что Таркан хочет что-то добавить, но просто хлопнул по наплечнику и уступил дорогу.
Я посмотрел вниз, где он что-то царапал на стене.
– Что это? – спросил, глядя на буквы, вырезанные на металле. Прочёл некоторые: Десаан, Ватлич, Конн'адор, Тарса, Игатарон, Менденах. Множество имён, но не по легионам или ротам – скорее по памяти. И понял, что это ответ на вопрос – памятник.
– Воздух здесь суров, – объяснил Таркан. – Стирает отметки. Пепел скрывает их. Я делаю так, чтоб не забыли.
– Я знал, что в «Чистилище» есть обитель мёртвых. Но не знал, что здесь, и не знал, что ты её хранитель, – сказал я.
– Не все из них мертвы, – ответил он. – Некоторые просто пропали.
Провёл рукой, стирая пепел и открывая два до боли знакомых имени.
Коракс.
Вулкан.
Оба пропали, живые или мёртвые – зависит от того, с кем говорить.
– Думаю, что всем нам нужно примириться с собой перед последней битвой. Надеюсь, тебе это удалось. Надеюсь, это излечит тебя, брат, – сказал Таркан.
Не вполне понимая, о чём он, поблагодарил и пошёл прочь.
– И пусть Император будет с тобой, – услышал, выходя из «гнезда».
– И с тобой, Таркан.
Усабий был верен своему слову.
После нашего разговора я не видел его остаток ночи и весь следующий день – до нынешнего момента. Брат ждал в грузовом отсеке – с плеча свисает болтер, на правой руке силовой кулак. Где-то раздобыл несколько гранат, уютно устроившихся на перевязи. Болт-пистолет в кобуре на правом бедре, несколько запасных обойм на поясе. Потрёпанный, обожжённый шлем с треснувшими линзами закрывает лицо.