Примарх покачал головой.
– Это было немыслимо. Но у моего брата было решение.
– Переделай его, – Гор произнес это гордо и с таким энтузиазмом и решительностью, что Владыка Змиев вышел из задумчивости.
Доспех Гора – «анатомическая» броня в светлом, как слоновая кость, и черном, как смоль, цветах – придавал ему блестящий вид. Облачение было столь великолепным, что даже у великого кузнеца вызвало зависть.
Луперкаль и Вулкан были наедине в покоях Гора на борту «Мстительного духа». Пока повелитель Лунных Волков говорил, примарх Саламандр хранил почтительное молчание. Они пили хмельной отвар родом с Хтонии. Вулкан не знал его названия, но оценил крепость напитка.
Примарх взболтал жидкость, наблюдая за получившейся крошечной воронкой, словно в ее глубинах мог находиться искомый им ответ.
Вулкан поднял глаза, привычно светившиеся в затененных личных покоях Гора.
– Скажи мне как, ведь никто не желает этого больше меня.
– Мы можем перевоспитать нашего брата.
Впервые риторика Гора оказалась бессильной перед Вулканом, который, сидя в тени, как никогда выглядел отчужденным. Покои первого примарха были функциональными, но при этом благоустроенными, даже роскошными. В оуслитовом камине ревело пламя. Вулкан был уверен: Гор разжег его, чтобы гость чувствовал себя уютно. Вместо этого Владыка Змиев сторонился света и тепла пламени, размышляя, почему не отказался от этой встречи, как это сделал Джагатай. Тем не менее, пламя в камине порой притягивало его взгляд.
– После этого, – сказал Вулкан и в гневе ткнул пальцем в пустую тьму, указывая на облако атмосферной пыли, которая некогда была Нострамо. – Как?
Гор улыбнулся, всем своим видом демонстрируя уверенность в действенности плана. Надо было только убедить в этом Вулкана.
– Каждый из нас возьмет его под свое крыло, обучит, – он жестикулировал обеими руками, изображая следующую часть своего плана. – Превратит его из грубого инструмента, которым он сейчас является, в оружие, которым ему необходимо быть.
Вулкан нахмурился, думая об облаченном в ночь пленнике и сомневаясь в благоразумности предложения брата.
– Подумай об этом в следующем ключе, – сказал Гор, не утратив и доли оптимизма. – Ты – оружейник с большой буквы. Курц – незакаленный клинок, требующий заточки лезвия. Переделай его, как ты бы переделал сломанный меч, Вулкан.
Гор сказал это с блеском в глазах и такой уверенностью, что она передалась Вулкану.
– Я поверил ему, – сказал Вулкан, вернувшись в настоящее. – Курц был изолирован от основных сил своего легиона, в надежде, что вдали от пагубного влияния Нострамо сможет измениться. Я должен был взять его к себе первым, затем Дорн… как только исцелится.
– Исцелится?
Магистр кузни встретился взглядом с Вулканом и увидел в нем печаль.
– Курц пытался убить Рогала.
Услышав это признание, Т’Келл выругался про себя.
– Преторианца Терры?
– Другого я не знаю, – ответил Вулкан. – Чтобы план Гора сработал, жизненно важным было восстановить отношения между Дорном и Курцом. Но после Хараатана я понял, что мы заблуждались. Я не знаю, кому следующему Гор собирался передать Курца, но до этого не дошло. Требования Великого крестового похода и его новое назначение магистром войны удерживали его вдали. Я не смог присутствовать на Улланорском Триумфе, поэтому не видел Луперкаля лично с самого Нострамо. Мы несколько лет не общались, но я знал, что должен переговорить с ним о Курце. Я видел, что у того на душе. Там царили кошмар и боль. Я жалел брата, ненавидел не его, но совершенные им деяния; опасался того, что он мог сделать и кем стать, если его не остановить.
– Я общался с Гором при помощи литокастной проекции. До этого переговорил с вернувшимся на Терру Дорном, и мы пришли к общему мнению. Я по глупости решил, что Гор тоже согласится. Его приветствие было довольно теплым, но чуть более колким, чем прежде.
– Брат Вулкан, что это за дело огромной важности, требующее моего внимания и отвлекающее от крестового похода нашего отца, привело тебя ко мне?
Магистр войны стоял в окружении воинов на мостике своего флагмана, по краям гололитического изображения угадывался комплекс сенсориума и авгуров. Доспех Гора отличался от того, что он носил во время их последней встречи на борту «Мстительного духа». Броня была перекрашена в сине-зеленый цвет его легиона, недавно переименованного. В Сынов Гора.