— Я вижу тебя, — обратился он к пламенеющему аду. — Я вижу тебя, отец.
Его ждал брат-капитан Обек, но Варр должен был пережить этот момент, должен был увидеть, как горит Ноктюрн, как делал всегда во Времена Испытаний, хотя это никогда не утоляло его жажду.
Глава 2. Все, что осталось
В подземелье собрался пятьдесят один легионер.
Все они, кроме одного, были Огненными Змиями, хотя броню терминатора тартарского образца носили только Краск и его воины. Остальные были в силовых доспехах типов IV и V, окрашенных в зеленый цвет легиона и дополненных плащами из шкур саламандр. Зау’улл обозначил свое звание капеллана черным цветом брони, и еще один воин выделялся красным облачением, символизирующим Марс. Терминаторы закрепили накидки из шкур саламандр на наплечнике, у остальных же они висели на спине. Несмотря на разнообразие типов лат, всем доспехам было присуще некоторое сходство с драконами. Зубцы отдельных пластин перекликались с чешуей плащей; боевые шлемы, хоть и разные по форме, имели зубастые ротовые решетки, а в некоторых случаях в целом напоминали головы змиев. Но Зау’улл и в этом случае стал исключением. Его боевой шлем, напоминающий череп, олицетворял смерть.
Даже в этом колоссальном зале Саламандры выглядели хоть и небольшими, но грозными и готовыми к войне. Многие из них рвались в бой, считая, что назначение в гарнизон лишило их возможности прославиться, и окружавшие их свидетельства прежних подвигов лишь подливали масла в огонь.
На Прометее имелось несколько подземных хранилищ, но это было самым большим.
Огненный Зал. Когда-то он принадлежал Вулкану. Шаги воинов рождали громкое эхо в затейливо украшенных стенах, несмотря на слой пепла пол ногами. В убранстве хранилища чувствовалась рука искусного мастера. Длинные металлические ребра, украшенные резными фигурами, тянулись до самого потолка, где в океане огня плавали и сражались бескрылые бескрылые змии древнего Ноктюрна. Обсидиановая облицовка придавала изображениям блеск и ловила лучи тысячи мерцающих автоматических светильников. Запечатленные в скульптурах глубинные драконы, вынырнувшие из самого сердца мира смотрели вниз, на картину Скорианского плато с его обитателями, выполненную на металла. И то и другое представляло собой образцы не имеющего себе равных мастерства Вулкана.
Ак'нун Ксен заговорил первым, обратившись к воину, стоявшему в стороне от остальных. К тому. что носил красную броню.
— Отец Кузни, зачем ты позвал нас сюда? — спросил он, и эхо его голоса еще несколько секунд звучало под сводом.
Традиционному ударному оружию легиона Ксен предпочитал клинки. Привычка держать ладони на рукоятках мечей, убранных в ножны, придавала ему воинственный вид. Один из знаменосцев гарнизона, в по ходах он должен был нести ротный штандарт, но уже не мог вспомнить, когда в последний раз разворачивал стяг.
Рахз Обек, терпеливо ждавший впереди всей группы, укоризненно нахмурился. Еще несколько воинов посмотрели в сторону мечника с неодобрением, но самые недовольные взгляды обратили на него Краск и его легионеры.
— Знаешь ли ты, на чем стоишь, Ак’нун Ксен? — спросил Т’келл.
— На пепле, брат. Его здесь целое море.
— Глупец! — прошипел Зау’улл. — Это не только пепел.
Ксен искоса взглянул на него, но и только.
Все Саламандры пришли со своими шлемами — кто-то оставил их примагниченными к поясу, кто-то просто держал в руке, — из уважения к обстановке хранилища и к Отцу Кузни. Зау’улл даже не посмотрел на Ксена, вместо этого он ответил на пристальный взгляд Зеб’ду Варра. После перевоплощения в легионеры они носили разные имена, но биологическое родство между ними было крепче обычной связи боевых братьев.
Зеб’ду кивнул брату. Глаза Варра сияли, словно тот замечал в хранилище нечто, недоступное остальным.
«Ты знаешь, да? Ты все видишь».
— Это наследие нашего примарха, — объяснил Ксену Т’келл. Его слова перекликались с думами Зау’улла. — Это пепел его великих творений. Хранилище было заполнено ими, это собрание великолепных работ, равного которому нет в Галактике, и все здесь выковано молотом нашего отца. На случай своей смерти он приказал мне позаботиться о том, чтобы ни один артефакт не попал в плохие руки.
Кое-кто из воинов изумленно покачал головой. Другие, как Краск, в буквальном смысле опустились на колени, чтобы прикоснуться к останкам, хотя проделать это в терминаторских доспехах было нелегко.