Вернувшись, Михаил недовольно посмотрел на хозяина кабинета. Во взгляде сложились и усталость из Библиотеки, и очень трудный день. Такое состояние ещё называют «хочется дать кому-то в бубен и неважно кому».
— Руслан Валерьевич. Зная вас, я был уверен, что один раз вы меня попробуете на прочность. Никаких претензий и обид с моей стороны. Но второй раз? Что за ерунда с разделом десять? Мы ведь договорились его сохранить в прежней редакции, вы и так по нему получали…
— Простите, Михаил Юрьевич, — искренне удивился Ругимов. — Но и меня он устраивал, я не давал указания его трогать. Минутку.
Хозяин кабинета ушёл и вскоре вернулся мрачный.
— Знаете, Михаил Юрьевич, мне, кажется, опять вас придётся благодарить. Крыса с моей стороны. Один из тех, кто работал с моей стороны над договором, и я ему вполне доверял, решил сделать на нашей сделке маленький личный гешефт. Очень шустро сообразил, нехороший человек. Буквально пока мы с вами договор обсуждали. Я уже решил эту проблему. И приказал, чтобы больше про него я не услышал. Потому предлагаю приступать.
Когда машина нырнула обратно в темноту промзоны и резво побежала в сторону здания Геральдической палаты, девочки наперебой начали расспрашивать Михаила, как всё прошло.
— Просто отлично, — и он широко заулыбался. — Многие забыли, что боярский род — это не фамилия, а наша кровь. Да, орифламу мы на какое-то время потеряем, но она не исчезнет. Господин Ругимов поможет нам сохранить то, что можно сохранить. А когда мы вернём право на орифламу…
— Что ты ему пообещал? — спросила Аня. — Место в клане?
— Он не предаст? — обеспокоенно добавила Маша.
— Ему крайне невыгодно нас предавать. Потом, когда мы возродим род, я намекнул, что готов помочь с образованием вассальной, но самостоятельной дворянской семьи под нашей защитой. А он хочет не войти в чей-то клан, а создать именно свою семью.
На самом деле открыто они про это не говорили, но вдохновлённый тем самым пунктом одиннадцать-два, Ругимов и в самом деле закинул удочку насчёт помощи с дворянством. Михаил также намёком ответил, что готов посодействовать. Сам же мысленно посмеялся. Это сейчас Ругимов окрылён перспективами. Завтра он узнает имя того, кто возглавлял группу захвата, и чьи обгорелые кости зарыты возле безымянного холма где-то недалеко от реки Коростль. Михаил не зря согласился с пунктом и одиннадцать-два, и с параграфом десять и порадовался, что не пришлось каким-то образом вносить что-то подобное самому. Ругимов уже подписал магический договор, и просто так «соскочить» с него не выйдет, клятва работает в обе стороны. Так что дальше они в одной лодке, или вместе выплывут к славе и власти — или Воронцовы обоих закопают.
Геральдическая палата располагалась на самой границе Старого и Нового города. Четырёхэтажный особняк в духе классицизма, украшенный колоннами выглядел каким-то чужеродным в окружении сплошных гладких брусков современного функционализма. Вокруг здания — обманчиво пустые газоны и невысокая решётка забора. Обманчиво, потому что на самом деле газон был упичкан разными защитными заклинаниями и техномагическими системами, да и здание в любой момент могло превратиться в крепость. Но сейчас оно равнодушно встречало бездушной пустотой и мертвенно-ярким неоновым освещением стоянки, газонов и фасада.
Большой холл был убран тоже в духе классицизма, пускай и безвкусно, блестящая бронза повсюду и картины в золочёных рамах незнакомых Михаилу местных художников буквально резали глаз. И никакой видимой охраны. Вообще никого. Лишь одинокая заспанная симпатичная девушка в синей униформе на стойке у входа. Также никакого удивления столь странной компании посреди ночи.
— Здравствуйте. Чем могу служить?
— Я хочу подать заявку на создание нового рода.
— На основании?
— От имени имеющих право по заслугам и я — по праву крови.
Девушка, как самый натуральный робот, опять не выказала никакого удивления. На насколько минут задумалась и уведомила:
— Вам вон по той лестнице на второй этаж, это которая рядом с колонной с гербом. На втором этаже кабинет два-ноль-ноль-четыре. Там дежурный канцелярист по вашему вопросу.
Кабинет был огромный, и в одной из стен его был вделан такой же большой несгораемый шкаф. Он первый и бросался в глаза любому вошедшему, оттягивая внимание от хозяина кабинета, невысокого лысого толстячка в синей униформе госслужащего. Толстяк посмотрел на посетителей и равнодушно произнёс: