— Да? — искреннее удивился Михаил, про себя же отметил — ну Игнат Карлович, интриган старый. Директор ведь всё это наверняка прекрасно знал. А отсюда стоило ценить, что он открыто выступил на стороне своего ученика и с продолжением образования именно в Старомосковской гимназии, и с советом уехать. Не стал при этом лишний раз тревожить пересказом подводных столичных политических течений, а просто от них незаметно постарался воспитанников прикрыть. — И почём ставки?
— В начале было десять против вас к одному, сейчас сравнялось один к одному. Но дальше уже будет неинтересно ставить, и так понятно, что почти наверняка вы победили. Потому мне и стало крайне любопытно познакомиться с вами именно сейчас, пока вы в начале своего пути. И не считайте лестью, а просто словами немалого жизненного опыта, но вам суждено оказываться в эпицентре событий. Вы человек, который или достигнет величия, или сгинет, но след оставит обязательно. Судьбой вы не предназначены сидеть в глуши и безвестности, — дальше прозвучала открытая насмешка: — В глухой деревне на Камчатке.
— Упаси Господь, и я надеюсь — вы ошиблись, — поперхнулся Михаил. — Я точно никуда влезать не собираюсь, и сёстрам точно не дам.
— Ну посмотрим. Однако это всё дело далёкого будущего, которое Норны ещё даже не заправили в свой ткацкий стан. А каковы ваши ближайшие планы? Вы куда планируете в Крыму?
— Точно не знаю. Я отправил человека, чтобы он мне подобрал какое-нибудь место в районе Ай-Петри.
— Ай-Петри? — удивлённо поднял бровь Хабаров. — Вы уверены, что хотите… именно тамошние санатории?
— Если честно, мне всё равно, какие они и какого качества. Я потому и не стал выбирать сам, а отправил одного из своих людей, пусть хоть чего-то да подберёт. Всё равно мы там планируем лишь ночевать. Купаться мы хотим всё равно на обычном муниципальном пляже. Считайте меня странным, но младшим сёстрам нужна компания нормальных сверстников. А высоко-светские сливки общества с правильным происхождением нам ещё будут весь следующий год нервы в школе мотать. Ай-Петри — исключительно потому, что у меня мечта давняя, по местному заповеднику походить и пешком на вершину подняться. И раз уж я теперь сам себе хозяин…
Хабаров на это неожиданно засмеялся, причём так, что у него аж выступили слёзы:
— Ну, Михаил Юрьевич, смогли вы меня удивить. Мы планируем на золотые пески Феодосии, будем там до сентября. Надумаете — морем выйдет недалеко, часа три-четыре самое большее. Заглядывайте, рады будем видеть. А вам… удачи с исполнением ваших планов.
Причины неожиданного смеха и сарказма Михаил Потаповича Хабарова стали понятны, едва Тёмниковы приехали на место. Оказывается, здесь помимо знаменитых целебных реликтовых лесов, Ай-Петри имела повышенный магический фон, что для обладающих магией считалось крайне полезным. Местные санатории были самыми престижными и дорогими в Крыму, попасть сюда мог не каждый, но посланные забронировать место не просто так были бывшими военными. Причём с опытом службы в довольно сложных местах. Командир дал приказ? Извернись как хочешь, но выполни, тем более в средствах тебя не ограничили.
Вот только со стороны снобов из разнообразного дворянства и наиболее состоятельных простолюдинов, которыми и был забит санаторий, смотрелось, будто бы Михаил специально постарался влезть в местное общество. Может быть, заручиться чьим-то покровительством, познакомившись в санатории. Да и насчёт того, что Михаилом многие интересуются — как экзотическим зверьком — Хабаров предупреждал не просто так. К всеобщему удивлению, Тёмниковы в первый же день уехали из санатория в город, где и гуляли до вечера, при этом купаясь на пляже среди черни! На что Михаилу в тот же вечер не преминули указать как на неподобающее поведение. Мол, если он рассчитывает на полезные связи, а заодно хочет выгодно пристроить сестёр за кого-то из молодых людей, которые как раз приехали на курорт с родителями…
Михаил на это вскипел, мгновенно припомнил весь своей армейский опыт. Материться он не любил, потому на войне пришлось осваивать науку обложить с головы до ног вроде бы без нецензурщины и бранных слов, но чтобы все всё поняли. Не стесняясь, именно таким образом Михаил и объяснил, что думает и насчёт попыток окрутить его, и насчёт мыслей, дескать, якобы он планирует кому-то продать сестёр. И что он сделает с любым, кто попробует до его девочек протянуть руки и тронуть хотя бы пальцем. Выпавшее в осадок от такого поведения светское общество решило нанести удар через Машу с Аней… Получилось ещё хуже. Обе девушки владели способностью облить собеседника грязью без ругательств не хуже Михаила, предыдущее общественное положение обязывало. Вдобавок Маша дорвалась до потрясающих видов Крыма — при этом впервые её страсть к рисованию никто не ограничивал. И если не купалась, то немедленно доставала альбом и художественные принадлежности. Аня же, только-только вкусившая плоды совершеннолетия сейчас, а не в девятнадцать лет, любого, кто пытается покуситься на её свободу — была готова сожрать без соли.