Она провоцирует меня... играет со мной. Почему? И какого черта меня это волнует?
- Нет, - невозмутимо отвечаю я.
- Врешь.
Она так говорит, словно от моего обмана она получает удовольствие.
Легион прочищает горло, привлекая внимание к нему.
- У тебя несколько минут, Айрин. Вернее, секунд.
- Конечно, сладкий, - усмехается она. - Но для начала я требую компенсации.
Он качает головой.
- Так дело не пойдет.
- Ах, именно так оно и пойдет. Если ты хочешь получить информацию, то будешь играть по моим правилам. Если же нет, то ты можешь наслаждаться вечеринкой. Может быть, нашу малышку Иден Призовут сегодня вечером? Какая жалость.
У меня так много человеческих душ здесь - многих Люцифер с радостью забрал бы себе. Мне так стыдно, что охранникам придется убить ее за нарушение правил.
Она вздыхает, словно мысль о моем убийстве вгоняет ее в тоску. А если вдруг я забрызгаю кровью ее жаккардовые стены, то это будет просто маленькой неприятностью.
- Хорошо. Что ты хочешь от меня?
Айрин подвигается ближе к Легиону, так что ее грудь прижимается к его бицепсу. Мерзкое чувство возникает у меня внутри, и я чувствую, как шампанское поднимается вверх по горлу.
- Поцелуй. Поцелуй меня, Легион. Заставь меня почувствовать тот огонь, который полыхает внутри тебя. Заставь этот огонь опалить меня от кончиков пальцев до бедер. Заклейми мои губы своими греховными, и знание, которое ищешь, станет твоим.
Я проглатываю, подступившую желчь и закатываю глаза. Она что серьезно?
Кто согласится на такую сделку? Да кем, черт возьми, она себя возомнила, чтобы просить настолько жалкое, незрелое и интимное от другого человека?
Она конченная самовлюбленная девица. И я знаю, что Легион видит ее насквозь.
- По рукам.
Я так быстро поворачиваю голову, что в глазах все размывается. Нет. Он не посмеет.
Чувствую, как рядом со мной напрягается Лилит, но при этом не произносит ни слова. Я смотрю на Феникса, Каина, но их лица бесстрастны. Почему они позволяют ей манипулировать ими?
И почему Легион - самый ужасающий, сильнейший мужчина, которого я когда-либо встречала - скатился до уровня проститутки?
Я хочу заставить себя отвернуться, когда Айрин садится на его колени и их лица почти соприкасаются, но я не могу отвести взгляда. Она проводит рукой по его щеке, прежде чем зарывается пальцами в его черные волосы.
Она пытается сделать это романтично, нежно. Пытается соблазнить его.
Легион совершенно спокоен, пока Айрин ласкает его, словно любовница. Он даже не борется с этим фарсом. Похоже, он сам этого хочет. Он хочет её.
Она придвигается еще ближе и облизывает губы в предвкушении. Его губы также готовы принять ее. Айрин, накрашенными в красный цвет ногтями сжимает в кулак его волосы, а Легион обхватывает ее за талию.
Боже мой, он хочет этого. Он полностью жаждет этого. И неважно, что Айрин змея. Все что он видит это сиськи и задницу, типичный мужик.
Почему я решила, что он отреагирует по-другому? Почему я ожидала, что он покажет хоть толику самоуважения?
По моим жилам бежит холодная, как лёд, кровь, когда их губы соприкасаются с такой страстью, что Айрин стонет Легиону в рот, предоставляя ему свободу действия. В пылу страсти их зубы бьются друг о друга, а языки скользят в эротичном танце.
Ладонями Легион обхватывает ее попку сквозь прозрачные ткани и притягивает Айрин ближе к себе. Она сжимает его волосы в кулак сильнее, желая взять его больше внутрь себя.
Я не могу смотреть на это. Не могу притворяться, что все нормально. Что это не вызывает во мне отвращения. Что это не...
Бокал в моей руке разбивается, и осколки падают на жемчуг и мраморный пол, пока я встаю и бегу за двойные двери, отчаянно пытаясь спастись от звуков их страстного поцелуя.
Ни Легион, ни Айрин даже не дрогнули.
Глава 16
В спешке, чтобы не видеть этого софт-порно, происходящего за дверьми, украшенными глазами из черных алмазов, я оказываюсь в танцзале. Людей там стало еще больше.
Даже, кажется, музыка играет громче. Я просматриваю толпу завсегдатаев в поиске какого-нибудь знакомого лица, но никого не нахожу. Андрас, наверное, занят своими мальчиками, а где Джин и Тойол я понятия не имею.
Я теряюсь в море извивающихся, порочных тел, блестящих от пота и греха. Они все словно в тумане... в тумане похоти, корысти и отравляющего желания. Я, спотыкаясь, иду на трясущихся ногах сквозь завесу секса и дыма, пока не добираюсь до бара.