Мое сердце пропускает удар при звуке моего имени, скользящего по его языку и слетевшего с губ. Ни за что я не стану спать с ним в одной комнате, не говоря уже о том, чтобы разделить постель.
С большим усилием, чем того нужно, я вырываю подушку и швыряю ее в дальний угол подальше от него. Он хочет быть мудаком и смутить меня еще больше, отлично. Я не буду умолять его о чем-либо.
- Тебе не обязательно это делать, - говорит он сквозь сжатые зубы.
- Я лучше предпочту спать на жестком полу, чем рядом с тобой, - огрызаюсь я.
- Хорошо. Как пожелаешь.
Он тянется через кровать, через пустое место, которое оставил для меня, и выключает свет. Я слышу, как он выдыхает, выпуская напряжение в воздух. Нехотя я ложусь спиной на подушку, холод от пола жалит мою спину через вязаный свитер.
Минуты проходят, я настороже не смыкаю глаз. Прислушиваюсь к его дыханию, жду, когда от усталости оно станет ровным. Возможно, мне стоит принять его предложение. Будет намного легче воткнуть вилку ему в глотку, когда он будет спать.
- Прости, - тихо говорит он, слова эхом отзываются в обволакивающей тьме.
- Что?
- Я сожалею. За то, что обидел тебя. В магазине и ...здесь. - От меня не ускользает резкий тон на слове "прости", словно он не привык произносить его. Или слышать.
- Все в порядке, - лгу я.
- Нет, не в порядке. Я не должен был...- Я не могу видеть его со своего места на полу, но думаю, он расстроенный хмурит брови.
- Я не должен был так поступать. Легко забыться. Срываешься... временами.
Я закатываю глаза. Парень выжил из гребаного ума. Он убийца. Почему такого морально разложившегося монстра волнует это?
- Я просто хотел, чтобы ты знала, - говорит он, отвечая на мой немой вопрос. - Что... мне жаль.
Я не удостою ответом его дебильное извинение. Он не заслуживает моего прощения.
* * *
Я сжимаю холодную зазубренную сталь в ладони, ощущаю, как она режет чувствительную кожу моих пальцев. До безумия острая. Достаточно острая, чтобы превратить плоть и кости в топленое масло.
При мысли от предстоящего насилия между ног становится влажно. Звук трудно рвущихся в клочья сухожилий. Теплая свежая кровь стекает по моим рукам.
Свет в их глазах меркнет, а лица застывшие и бледные.
Он будет так рад. Счастлив от того, что я сделала для него.
В награду он будет трахать меня среди трупов, которые будут наблюдать за нами с мертвым ужасом в глазах. Я буду почитать на алтаре его толстую длину, восхвалять его, пока он заставляет подчиниться меня.
Кровью он будет рисовать руны на моем обнаженном животе, груди, заднице и между бедер.
Но сначала, я заставлю их всех кричать, так громко, что их рты порвутся. Я заставлю их захлебываться собственной слюной и желчью, пока буду перерезать им глотки и выпускать нутро.
Я сделаю это медленно, так медленно, что они будут молить о смерти. Так медленно, что они станут свидетелями их последней секунды.
Он будет так мной гордиться.
Мой Повелитель.
Мой Хозяин.
* * *
Придя в себя, я бьюсь, окруженная жаром. Оглушительный, почти, что звериный вопль пронзает ночь, разрывая темное пространство, полное серебреных звезд. Нет, не звезд.
Глаз. И нет ни одного забитого животного. Это мой крик.
- Шшшшш, - шепчет Ли, крепко прижимая меня к его голой груди. - Все хорошо. Ты в порядке. Это просто сон.
Он укачивает меня, блокируя ужасы, которые проявились в моем сознании. Шепчет нежные слова утешения в волосы, которые промокли от слез.
Его запах, выжженной земли и полуночного жасмина, обволакивает меня, подавляя ужас на задворках сознания, рассеивая страх. Это казалось настолько реальным, таким ярким. Я чувствовала запах крови, которая стекала к моим ногам.
Я могла слышать их отчаянные мольбы о пощаде. И я чувствовала его внутри себя, наказывая и трахая меня в блаженном забвении.
- Это был всего лишь сон. Все кончено. Теперь я держу тебя.
Слова эхом отозвались в моей голове, придавая заявлению Ли совсем иной смысл.
"Теперь ты его".
Я не знаю, что это значит. Все что я сейчас могу ощущать, так это его изнуряющий жар. Его успокаивающий голос. Его гладкую, холодную кожу у моей щеки.
Где-то на задворках разума, я вспоминаю, что ненавижу его. Должна боятся. Но сейчас я испытываю страх, совершенно по-другому поводу.
Я боюсь себя.
Глава 8
Тёплый солнечный свет струится через решетки на окне, рисуя золотые полосы на моем лице. Ладонями растираю глаза, зеваю и потягиваюсь, снимая острую боль в суставах. Я не вижу Ли и очень рада этому. Когда он рядом мне трудно дышать.
Мои мысли превращаются в бессвязные слова и мямлящие звуки, когда он рядом. Как пережила прошлую ночь, я никогда не узнаю. Но точно знаю, что меня переполняет чувство благодарности. За то, что он здесь, обнимает и утешает меня - я никогда не знала, каково это. Чтобы кто-то сказал мне, что это был лишь дурной сон и что всё это не реально. Я давным-давно научилась подавлять приступы истерии из-за страха, что меня посчитают сумасшедшей.
Как её. Как мою мать.
Свежий комплект одежды, зубная щетка, паста и расческа лежат в том месте, где обнаженная кожа Ли касалась простыней. Невольно, я провожу рукой по мягкому, накрахмаленному хлопку, задаваясь вопросом, могу ли я еще ощутить его удушающий жар.
Находясь в его объятиях, прижимаясь щекой к его твёрдой груди - это уже было чересчур. Но не только его температура тела. Ли слишком много. Слишком настойчивый. Слишком грубый. Слишком ужасающий. Всего слишком много за один раз.
Я иду в ванную, чтобы принять душ и переодеться, благодарная за горячую воду и чистую одежду. Представляя, что Ли был здесь... голый... мокрый... всего за несколько часов до того, как я потеряла самообладание.
Я стряхиваю образ из головы, разочарованная своей же слабостью. Он показал мне немного доброты и капельку сострадания.
Большое дело. Это не делает его менее смертоносным. Не оправдывает того, что он почти до смерти задушил и похитил меня.
Во всяком случае, это делает его еще большим куском дерьма, потому что Ли способен отличить плохое от хорошего. Он знает, что делает. Если бы он был сумасшедшим, я многое могла бы понять.
Я стараюсь не смотреть в зеркало. В любом случае в этом нет смысла. Я всегда гордилась своим резким, эксцентричным взглядом, но сейчас не хочу видеть дикий ужас в глазах. Ненавижу, что не могу контролировать это - то с чем я долго и упорно боролась и старалась понять большую часть своей жизни.
Кто-то принес мои любимые потертые джинсы и удобный свитер. Интересно, сколько же одежды они взяли из моей квартиры.
Возможно, они собрали и перевезли все мои вещи из комнаты, размером с обувную коробку, так как я уже сказала сестре что переезжаю. Не сомневаюсь, что они скрывают свое месторасположение.
Когда я выхожу из ванной, то кровь в жилах холодеет, словно я и не принимала горячий душ. Ли сидит на краю кровати, на той стороне, где я спала. Он одет в черную теплую с длинным рукавом и разрезом под самым горлом кофту, достаточно тесную, чтобы разглядеть под ней очертание его мышц.
Джинсы тоже черные, так же как и сапоги. Руки Ли лежат на коленях, от чего у него немного задумчивое выражение, он поднимает голову и смотрит на меня, изучая серебристыми глазами каждый дюйм моего тела.
- Ты не постучал? - ляпаю я.
Он поднимает темную бровь.
- Стучать? В собственную спальню?
Его спальня. Я спала - с ним - в его спальне. Это не просто комната для пленников. Это его личная комната, где он живет. Я чувствую, как кровь отливает от лица.
Ли разминает шею рукой и хмурится.
- Выглядишь... отдохнувшей.
Комплимент? Но почему Ли выглядит так, словно ему больно? Все равно. Я не отвечаю.