Изоляция гораздо лучше, чем отказ.
Показав в этот момент страх, я только докажу насколько беспомощна. Я упала в обморок за бранчом, плакала, так что сопли пузырились из носа, и я облевала волосы. Я кажусь ему - слабой и жалкой.
Он ненавидит, что я здесь - ясно, как день. Но все же, он один из них. Поэтому скорее не презирает меня так, как ему кажется. И возможно у него нет никакого выбора.
- Я презираю тебя, - с иронией он произносит, оскалив зубы. Кончая с теорией.
- Что? - Его слова и резкий тон застают меня врасплох.
- Я сказал, что презираю тебя. То на что ты... на что ты способна. Несмотря на то, что ты пытаешься изменить свою судьбу. Трусиха.
- Остынь, Каин, - резко говорит Лилит, отмахиваясь от него. - Он просто расстроен, что никого не убил за последние шесть недель.
- Той ночью я должен быть там! Я был в пути! - кричит он, размахивая руками. Никто даже не обращает на него внимания.
- Ли и я на отлично справились с этим.
- Ага, - фыркает он. - Ты хочешь сказать, Ли справился на отлично. Ты пошла бы крысам на корм. Знаешь... я разочаровался в тебе, Лил. Ты обычно более сконцентрированная. Возможно из-за отсутствия члена на протяжении трех столетий, заставило тебя потерять сноровку. И все мы знаем, что твой сосед, Андрас, также не дает тебе. Скажи мне, ты пользуешься фаллоимитатором?
Это происходит так быстро, что я не успеваю вскрикнуть или спрятаться, но от силы скорости я плюхаюсь обратно в кресло.
Забравшись в кресло с ногами, я смотрю как Лилит, схватив за ворот рубашки, поднимает от пола Каина. А затем бросает его на мраморный стол с таким грохотом, что возможно от такого удара у него треснул череп.
- Следи за языком, Каин. Иначе я его вырву и украшу твое личико улыбкой от уха до уха, - шипит она, ползя вверх по его телу, словно какое-то существо, лишенное костей и суставов.
Её руки и ноги сгибаются под неестественным углом. Шея вытягивается, словно змея и я клянусь, что изо рта Лилит виднеются клыки.
Она поднимает когтистую руку в воздух, чтобы нанести удар и в это самое время Ли входит в гостиную из спальни. Он останавливается в нескольких фунтах от разворачивающейся сцены и качает головой.
- Вы двое, прекратите. Я не собираюсь покупать новый стол.
Со зловещей улыбкой, которая определенно демонстрирует острые, как бритва клыки, Лилит медленно слезает с громадного тела Каина. Мужчина размером с гору вскакивает на ноги без каких-либо признаков повреждения и разглаживает одежду.
- Черт подери, Лил, новая рубашка! Я просто валял дурака. Не будь такой чувствительной.
Лилит аккуратно ставит, упавшие стулья и садится на место с грацией балерины.
- Извинись, - дерзко требует она, приводя в порядок свои белокурые волосы.
- Прости. Черт. - Каин плюхается обратно в кресло с раскрасневшимся лицом, то ли от гнева, то ли... от смущения.
- Не передо мной. - Она машет рукой в мою сторону, где я стою с широко раскрытыми глазами. - Перед ней.
- Что? Я не собираюсь извиняться перед каким-то поганым человеком...
- Извинись или я отрежу тебе яйца ножом для масла.
Нехотя, Каин поворачивается ко мне со сжатыми в узкую линию губами.
Он поднимается, тяжело дыша, и скрещивает руки, от напряжения на них выступают вены.
- Приношу извинения.
- За что? - сладко спрашивает Лилит.
Он вздыхает и раздувает ноздри, словно бык.
- За то, что плохо отозвался о тебе.
- Хорошо! Так намного лучше!
Ли громко откашливается, он прикрывает рукой рот, еле сдерживая смех. От низкого рычания Каина с другого конца стола дрожит пол.
Шум, кажется, стих, и Джин приносит мне обжигающе горячую тарелку с супом и ставит передо мной вместе с корзинкой свежего хлеба. Голод берет вверх, и я робко сажусь на свое место.
Первая ложка почти обжигает язык, но оно того стоит. Ох, как стоит. Сочные кусочки курицы, нежные овощи, макароны аль-денте, свежие травы и специи.
Я могу, есть этот суп до конца своих дней, и он мне не надоест. Я отламываю кусок теплого хлеба и макаю его в бульон, позволяя ему вобрать аромат. Это рай - самый настоящий рай - в моем рту.
- Я все равно презираю тебя, - ворчит Каин, уставившись на меня, как изголодавшийся ястреб.
Я заканчиваю жевать и вытираю рот салфеткой.
- Все нормально. Я не особо нравлюсь тебе. Но знаешь, ты должен работать над своей проблемой управления гневом. Стероидная ярость - серьезная штука, я то знаю. - Затем я откусываю еще кусок и при этом не свожу с него глаз.
Помимо лица у Каина от ярости краснеют уши, и он так сильно сгибает руки, что новая рубашка рвется на бицепсе. Ли кашляет немного громче.
Джин возвращается к столу с другой тарелкой и ставит ее напротив Каина. Небольшой лейкопластырь для его побитого эго. Когда Джин идет обратно на кухню, могу, поклясться, что его губы дернулись в улыбке.
* * *
- Я знаю, у тебя много вопросов, почему ты здесь... и что мы собираемся делать с тобой, - говорит Ли, сидя во главе стола. Опять же я сижу зажатая между ним и Лилит.
Феникс сидит напротив, его желтовато-коричневые глаза излучают спокойствие и безмятежность.
- Да.
Это еще мягко сказано. Я ничего не понимаю. Я не понимаю, почему меня выбрали, чтобы потом Призвать. И более того, я не понимаю, почему банда демонов-убийц поклялись защищать меня.
- Иден, что случилось, когда тебе было пять?
Я словно похолодела, несмотря, что в квартире тепло. Я смотрю вниз на руки, лежащие на коленях.
- Не понимаю, о чем ты.
- Всё хорошо, Иден, - успокаивающе шепчет Лилит. Протянув руку, она берет мою в ладонь. От Лилит исходит тот же жар, точно такой же, как от Ли.
Я раньше такого не замечала, но опять-таки не могу вспомнить касалась ли ее прежде. Мы виделись только в магазине, где она всегда мерзла. Я начинаю догадываться почему, и это не имеет ничего общего с попыткой Эдуардо сэкономить.
Я поднимаю глаза и осматриваю стол. Семь пар жадных глаз уставились на меня и ждут, чтобы подтвердить мою судьбу.
- Моя мама... она сказала, что может очистить мою душу и для этого нужно окрестить меня. Однажды утром она приготовила на завтрак блинчики. Раньше она никогда их не готовила. Затем она зажгла свечи вокруг ванны. Она читала священное Писание и напевала молитвы. - Я сглатываю, образовавшийся ком в горле. - Она положила меня в ванну, наполненную водой, и удерживала на дне. Я брыкалась и царапалась, пытаясь выбраться на поверхность, но она не отпускала. Она не отпускала меня. В конце концов, я перестала бороться.
Феникс кивает, его рот сжат в тонкую мрачную линию.
- Ты утонула.
- Да.
- А после?
- После...- Я закрываю глаза, вызывая в памяти воспоминания, которые поклялась больше не трогать. Они были запечатаны за семью печатями и каменной стеной.
Далеко за забытыми днями рождениями, морозными ночами на твердой кровати и шкафами, кишащими тараканами. Только два воспоминания были покрыты пыльным одеялом в этом небольшом, темном пространстве.
Это было одно из них.
- После того, как я очнулась под водой, я была холодная и бледная. Но живая. И это было ночью.
Повисла мертвая тишина, за исключением стука сердца. Моего сердца.
- Был ли еще кто-то в доме? - спрашивает Ли тоном, в котором не слышится обычный ему тембр.
Я отрицательно качаю головой.
- Никто не навещал. Вся округа знала, что моя мать сумасшедшая.
- Любые животные... домашние питомцы?
- Собака, - киваю я. - Бродячая. Не знаю почему, но она все время приходила ко мне. У нас не было никакой еды, за исключением объедков, которые я давала ей каждый раз, когда могла сэкономить немного денег. Она была моим единственным другом. Мама ненавидела эту собаку. Она, должно быть, прогнала ее навсегда, когда решила... когда решила...- я сглатываю желчь, чтобы пройти через это достойно. Не показывая, насколько я сломлена и слаба, - ... решила, что я умерла.