Я проглатываю правду, чувствуя, как горят щеки от стыда.
- Ничего не было.
- Я чувствовал тебя, Иден. Это было не ничего. Я чувствовала, как твое тело дрожит. Я чувствовал то, что ...не ощущал уже очень долгое время. - Он снова тяжело вздыхает.
- Слушай, ты не обязана говорить мне, но я знаю. И я понимаю, что у тебя есть человеческие, плотские потребности. Так что, если тебе нужно их удовлетворить... если тебе нужно сбросить напряжение... я не буду стоять на твоем пути.
Я киваю, хотя он меня даже не видит, и затем от него отворачиваюсь.
Часть ночи мое тело целиком поглощает его успокаивающий жар, через который кошмары не могу пробиться.
Глава 18
На рассвете я просыпаюсь от громкого звука, задвигающегося ящика комода. В голове звучит миниатюрный оркестр, когда я щурю глаза от солнечного света.
Язык словно наждачная бумага, а во рту такие ощущения, словно я мела наелась. Значит, я достаточно напилась вчера, раз понимала, что у меня похмелье.
И если похмелье после шампанского достаточно поганое, то похмелье после шампанского с пуншем это вишенка на хреновом пироге похмелья. Мне минимум нужно пять часов, чтобы снова почувствовать себя человеком.
- Проснись и пой! - поет Лилит, слишком бодрая после вчерашней ночи. Черт, она еще была на ногах, когда я ложилась.
- Какого чёрта, - хрипло произношу я, в горле так пересохло, что я в прямом смысле слова могу ощущать, как мои голосовые связки трутся друг о друга с каждым мучительным словом.
- Что ты здесь делаешь в такую рань?
- Пакую вещи.
Она аккуратно складывает свитер на одно плечо и укладывает его в чемодан, лежащий на краю кровати.
- Упаковываешь вещи? Зачем?
- Ты, Легион, Феникс и Тойол отправляетесь в маленькое путешествие. Тойол получил сообщение от своего колдуна. Он готов встретиться, но на его условиях и его территории. Так что вы должны поехать к нему.
- О.
Страх сплетается с моими нервами. Колдуны, ведьмы... я не знаю, во что ввязываюсь.
- Тебе лучше поторопиться. Вы уезжаете через полчаса.
Полчаса? Я собираю последние крупицы сил, которые у меня остались, и встаю с кровати.
Комната вертится и кружится, и я практически сдаюсь и плюхаюсь обратно. Это наш шанс, и я не могу все испортить из-за какого-то похмелья. Я все преодолею.
- Куда мы хоть едем? - спрашиваю я Лил, пока практически ползком добираюсь до ванной комнаты. Кажется, что мне понадобиться часов восемь, чтобы счистить зубов налет от выпивки.
Лили замолкает на какое-то время, а затем дьявольски улыбается и игриво шевелит бровями.
- Колорадо Спрингс.
* * *
- Почему мы не можем полететь туда? - спрашиваю я, ерзая на пассажирском сидении Ягуара. Легион полностью сосредоточен на трассе-80, но я не сомневаюсь, что он закатывает глаза под своими черными очками от Рей-Бенс.
- Если человека Призовут в воздухе, то полет кончится весьма плохо. И я не думаю, что мы сможем пронести на борт самолета винтовки AR-15, шесть глоков, и боеприпасы, которые лежат в нашем багажнике.
Мои глаза вот-вот выпрыгнут из глазниц.
- Ты взял всё это оружие?
Его рот кривится в ухмылке.
- Иден, это только в этой машине. В машине Тойола и Феникса остальное оружие, включая катана Тойола.
- Но зачем? Разве колдун представляет для нас угрозу?
- Каждый для нас угроза, Иден.
Я причина всему этому. "Каждый - угроза".
Все оставшуюся жизнь - неважно, сколько мне отпущено - я буду оглядываться. Я не могу всю жизнь сидеть в четырех стенах и полагаться на других, что они защитят меня.
Я использовала мою способность, как опору, с тех самых пор, как узнала про нее, и могла манипулировать людьми, лишь прошептав им слово. Но что, если я не смогу больше ее использовать? Что, если встречусь с чем-то бесчеловечным?
- Я хочу научиться сражаться.
Легион, наконец-то, смотрит на меня.
- Что?
- Я хочу научиться драться. Не могу просто сидеть, сложа руки и полагаться на вашу защиту. Я должна что-то сделать - внести вклад. И не могу же я вечно жить с тобой.
Снова уставившись на дорогу, он сжимает губы в мрачную линию.
- Уверена?
- Да, - кивнув, искренне говорю я. - Феникс чуть не погиб из-за меня. Если бы я была обучена и умела защитить себя, я могла бы помочь.
- Если именно этого ты хочешь, - уныло произносит он.
- Но ты этого не хочешь.
Я вижу, как он кривит губы в отвращении, после чего отвечает:
- Я хочу всеми способами уберечь тебя, Иден. Если научить тебя сражаться, означает дать тебе полное чувство безопасности, которое я не могу тебе обеспечить, пусть будет так, - произносит он слова, в которых скрыт глубокий смысл.
Один из них связан с болезненным прошлым. - Ли, я не имела в виду, что не чувствую себя в безопасности. Чувствую. И хотя я не понимаю, зачем ты все это делаешь для меня, но я благодарна - за себя и за безопасность окружающих. Я просто ненавижу чувствовать себя беспомощной. И не хочу быть обузой.
- Что заставляет тебя думать о том, что ты обуза? - почти огрызается Ли на меня.
Я качаю головой.
- Я просто не понимаю. Ты слышал Наблюдателя - я не... я не хороший человек. Зачем спасать меня? Зачем беспокоиться о том выживу я или умру? В этом нет никакого смысла.
- Это моя работа.
- Нет, здесь гораздо большее, не так ли? Ты все свои миссии тащишь домой и спишь с ними в собственной кровати?
- Нет, - сквозь зубы он произносит, раздувая ноздри.
- Тогда почему, Ли? Зачем рисковать всем ради меня? Зачем тратить свое время на одного жалкого, ничтожного человека, которому суждено стать орудием зла?
В течение мучительно-долгих нескольких секунд я вглядываюсь в его профиль, смотрю, как желваки ходят на его сильной, острой челюсти, а затем он отвечает:
- Адриэль умрет, если тебя убьют. Она может прыгать из жизнеспособного хозяина в другого, но она должна быть готова. И даже если она будет готова, то хозяин должен быть жив.
Я чувствую, как реальность врезается в меня.
Всё это время, все ночи, которыми я прижималась к его груди, он укрывал от всего мира не меня. А Адриэль. Не меня он хочет защитить. А ангела, который вторгся в мою жизнь и тело, когда мне было всего лишь пять лет.
Ангела, который стоял и наблюдал, как меня избивали и морили голодом. Ангела, который даровал мне силу, которую в порыве гнева я обрушиваю на невинных людей.
Я чувствую себя полной дурой.
Прошлой ночью между нами пробежала искра. И возможно это просто реакция, присущая Прыгуну, но я точно знаю, что Легион почувствовал это тоже. Черт, я практически чувствовала, как он трется об мою задницу.
И потом, после душа, я могла бы поклясться, что мы разделили гораздо большее, чем простое желание, вызванное алкогольным опьянением. Я никогда бы и не подумала, что Ли может быть настолько ранимым.
Он позволил прикоснуться к нему... увидеть его... пусть хоть даже на мгновенье. А в ответ, я позволила себе ощутить нечто особенное, помимо страха или смущения, или даже боли.
Я почувствовала надежду, понимание. Меня задела эта крупица правды - небольшого акта, сломанной человечности.
И теперь я вижу, что он показал себя не мне. А Адриэль. Я всего лишь оказалась посредником, смертным мешком из кости и плоти, который стоял между Легионом и тем, с кем он по-настоящему хочет общаться.
На протяжении нескольких миль я молчу. Когда мы останавливаемся на заправке, я без лишней спешки выхожу из машины.
- Подожди, - говорит он, прежде чем мои ноги успевают коснуться, пропитанного бензином, асфальта.
Запах бензина тошнотворен, но это лучше, чем оказаться в ловушке с Ли и его ароматом полночного жасмина и палёной земли.
- Ты не должна идти одна.
- Я в порядке, - отвечаю ему и встаю.