Эйприл наклонила голову набок, и из волос выглянул большой серебряный обруч.
– На крыльце?
Блу отложилатост.
– Она пытается найти своего родственника.
– Плотники скоро придут, – улыбнулась Эйприл. – Или твой родственник – маляр?
– Он... он здесь не работает, – промямлила Райли. – Вроде как... живет здесь.
Блу ударилась коленом о ножку стола. Улыбка Эйприл поблекла.
– Живет здесь?
Девочка кивнула. Пальцы Эйприл конвульсивно сжали столешницу.
– Райли, как твоя фамилия?
Райли низко опустила голову.
– Я не хочу ее называть.
С лица Эйприл сбежала краска.
– Ты дочка Джека. Верно? Джека и Марли.
Блу едва не поперхнулась. Одно дело – подозревать связь Дина с Джеком Патриотом и совсем другое – получить доказательства. Райли – дочь Джека, и, несмотря на неуклюжие попытки это скрыть, родственник, которого она ищет, – наверняка Дин.
Райли дернула себя за локон, напустив его на щеку, и вновь уставилась в миску с хлопьями.
– Вы знаете обо мне.
– Д-да, – запнулась Эйприл. – Как ты сюда добралась? Ты ведь живешь в Нашвилле?
– Ну... меня подвезли. Подруга моей матери. Ей тридцать.
Эйприл не стала обличать ее во лжи.
– Мне очень жаль, что твоя мама погибла. А отец знает, что ты...
Лицо ее словно отвердело.
– Ну, разумеется, нет. Он вообще ничего не желает знать.
– В общем, да. Но он очень славный.
Славный... Эйприл потерла лоб.
– А кому поручено присматривать за тобой?
– У меня есть няня.
Эйприл потянулась к блокноту, оставленному на рабочем столе.
– Дай мне ее телефон. Нужно срочно ей позвонить.
– Вряд ли она уже встала.
– Ничего, она не будет возражать, если я ее разбужу.
Райли отвела глаза.
– Не могли бы вы сказать мне... есть ли кто-то... может, мой... Кузен здесь живет? Мне очень важно его отыскать.
– Зачем? – напряженно бросила Эйприл. – Зачем это тебе?
– Потому что... – Райли сглотнула. – Я хочу рассказать ему о себе.
Эйприл прерывисто сглотнула и уставилась в блокнот.
– Понимаешь, у тебя ничего не выйдет.
– Вы ведь знаете, где он, верно? – выпалила Райли, уставясь на нее.
– Нет. Ничего я не знаю, – поспешно ответила Эйприл и глянула в сторону Блу, которая все еще пыталась переварить услышанное.
Дин в отличие от Райли не был похож на отца. А вот у Райли были та же оливковая кожа, каштановые волосы с махагоновым оттенком и прямой узкий нос. Эти темные глаза цвета жженого сахара смотрели на Блу с бесчисленных альбомных обложек.
– Пока мы с Райли беседуем, – велела Эйприл Блу, – позаботься о том дельце наверху.
Блу поняла ее с полуслова. Нужно держать Дина подальше от кухни. В детстве она не раз несла тяжесть нераскрытых тайн и не считала, что детей нужно ограждать от правды, но это ее не должно касаться.
Она оттолкнулась от стола, но, прежде чем успела встать, в коридоре послышались уверенные шаги. Эйприл схватила Райли за руку.
– Поговорим во дворе.
Слишком поздно.
– Пахнет кофе, – объявил вошедший Дин.
Он успел принять душ, но не побрился и как две капли воды походил на рекламу одежды для отдыха: голубые бермуды, бледно-желтая сетчатая майка с галочкой «Найк», высокие кроссовки цвета лайма. Такие же обтекаемые, как спортивные машины.
– Доброе утро, – улыбнулся он при виде Райли.
Парализованная неожиданностью, девочка смотрела на него во все глаза. Эйприл прижала руку к талии, словно у нее вдруг заболел живот. Губы Райли чуть раскрылись.
– Я Райли, – прошелестела она наконец.
– Привет, Райли. Я – Дин.
– Знаю. У меня... есть альбом с вырезками.
– Неужели? И что это за вырезки?
– В-ваши портреты.
– Не шутишь? – Он потянулся к кофейнику. – Значит, ты футбольная фанатка.
– Типа того... – Она облизнула сухие губы. – Я вроде как ваша кузина или что-то в этом роде.
Дин резко вскинул голову.
– У меня нет никакой ку...
– Райли – дочь Марли Моффат, – монотонно произнесла Эйприл.
Райли по-прежнему не сводила с него взгляда.
– Джек Пэтриот вроде как и мой отец.
Дин ошеломленно воззрился на раскрасневшуюся от волнения девочку.
– Я нечаянно! – крикнула она. – Клянусь, я никому о вас не говорила.
Дин оцепенел. Эйприл, похоже, не могла сдвинуться с места. Глаза Райли наполнились слезами.
Блу, не в силах вынести столько боли, поспешно поднялась.
– Дин только что встал, Райли. Дадим ему несколько минут, чтобы проснуться и прийти в себя.
Дин перевел взгляд на мать.
– Что она здесь делает?
Эйприл отступила и прислонилась к стене.
– Полагаю, пытается отыскать тебя.
Блу понимала, что эта встреча не оправдала ожиданий девочки. По щекам Райли покатились слезы.
– Простите. Я больше вас не выдам.
Дин, как взрослый мужчина, должен был как-то справиться с ситуацией, но продолжал молчать. Блу обогнула стол и подошла к Райли.
– Кое-кто еще не пил кофе и поэтому ведет себя, как угрюмый медведь. Пока Дин просыпается, я покажу, где спала прошлой ночью. Ты в жизни такого не видела.
Сама Блу в одиннадцать лет вступила бы в битву со всяким, кто попытался бы отвлечь ее от цели, но Райли привыкла к слепому подчинению. Нагнув голову, она нерешительно подхватила рюкзак. Девочка была ходячим комплексом неполноценности, и одно это будило в Блу невыносимую жалость. Сердце ее сжималось от сочувствия. Она обняла Райли за плечи и повела к боковой двери.
– Сначала расскажи, что ты знаешь о цыганах.
– Совсем ничего, – пробормотала Райли.
– Зато знаю я.
Дин подождал, пока дверь закроется. Менее чем за сутки два человека сумели раскрыть тайну, которую он хранил много лет.
– Какого черта тут творится?! – набросился он на Эйприл. – Ты знала об этом?
– Разумеется, нет. Блу нашла ее спящей на крыльце. Она, должно быть, сбежала из дома. Оказалось, что за ней присматривала то ли нянька, то ли горничная.
– Хочешь сказать, что этот эгоистичный сукин сын оставил ее одну менее чем через две недели после смерти матери?
– Откуда мне знать? Прошло тридцать лет с того дня, как я разговаривала с ним лично.
– Невероятно, мать его так! – завопил он, тыча в нее пальцем. – Немедленно найди его и скажи, чтобы прислал за девчонкой одного из своих шестерок!
Эйприл терпеть не могла, когда ей приказывали, и поэтому упрямо выдвинула вперед подбородок. Что же, ее дело.
Он направился к двери.
– Я поговорю с девчонкой.
– Не смей! – крикнула она так страстно, что он остановился. – Видел, как она на тебя смотрит? Неужели непонятно, что ей нужно? Держись от нее подальше, Дин. Слишком жестоко пробуждать в ней надежды! Любой неосторожный шаг, и она еще больше привяжется к тебе. Или ты хочешь принять ее в дом?
– Школа детского воспитания Эйприл Робийар, – с горечью бросил он. – Как я мог забыть?
Но его мать всегда была крепким орешком и потому презрительно пожала плечами:
– По-моему, ты вырос вполне достойным человеком.
Он бросил на нее брезгливый взгляд и вышел через боковую дверь. Но, пробежав почти весь двор, замедлил шаг. Эйприл права. Тоскующий взгляд Райли говорил, что она хочет от него всего того, чего не может получить от своего отца. Тот факт, что Джек бросил свою дочь так скоро после похорон матери, яснее ясного рисовал ее будущее: дорогой пансион и каникулы, проводимые с целой чередой дипломированных нянь и гувернанток.
Однако это лучше, чем его детство. Его каникулы проходили на роскошных виллах, в убогих отелях или дешевых съемных квартирах в зависимости от того, куда заводили Эйприл ее любовники или пристрастия. Со временем ему стали предлагать все, от марихуаны и спиртного до проституток, и, он, как правило, соглашался. Честно говоря, Эйприл почти ни о чем не подозревала, хотя следовало бы. Мать обязана знать о таких вещах.
Ивот теперь Райли приехала к нему, и если Дин верно оценил выражение ее детского личика, хотела, чтобы он стал ее семьей. Но разве он может это сделать? Слишком долго он держал в тайне отцовство Джека Пэтриота, чтобы теперь все полетело к чертям. И все же ему было жаль девочку, и он от души надеялся, что у нее все будет хорошо. К тому же она проблема Джека. Не его.