***
Спустя время Марсель примкнул к сородичам. Он стал таким, как другие, и вёл привычную червячью жизнь, копаясь в винограднике. Но один случай изменил всё.
Как-то раз Марсель по обыкновению решил зайти в гости к знакомой гусенице Пенелопе. Заглянув под листок виноградной лозы, он сильно удивился, застав подругу за крайне необычным занятием.
Пенелопа с волнением обматывала себя чем-то похожим на тонкую паутину.
– Чего тебе, Марсель? – недоброжелательно спросила гусеница. – Не видишь, я жутко занята.
– А что ты делаешь? – недоумевал червяк, таращась на подругу.
– К вечеру я должна сплести себе кокон, чтобы стать куколкой, – озадаченно протараторила Пенелопа, пытаясь правильно уложить шёлковые нити на своём мохнатом зелёном тельце. Но некоторые нити прилипали не так, как нужно, что очень огорчало гусеницу.
– А зачем? Ты и так красивая! – всё ещё не понимал Марсель.
– Ты что, не знаешь? Мы рождаемся гусеницами, а потом, когда приходит время, превращаемся в прекрасных бабочек! – при слове «бабочек» личико гусеницы озарилось блаженной улыбкой, и она на миг замерла, восторженно прижав к груди одну из пар ручек.
– И ты сможешь летать? – не верил своим ушам червяк.
– Ну конечно! – опомнилась гусеница и быстро продолжила своё занятие. – Только для этого мне до темноты нужно сплести себе кокон!
– А как же «рождённый ползать летать не может»..? – изумлённо бормотал Марсель, чувствуя, как рушится червячье мировоззрение.
Тем временем Пенелопа окончательно запуталась в своих нитях.
– Потом поговорим. Я прилечу к тебе, – наспех пообещала она и выставила друга.
Марсель полз по винограднику, взирая перед собой невидящими глазами.
– Как же так? Выходит, кто-то, рождённый ползать, может летать, а кто-то – нет? – билось в его распухшей от размышлений голове. – Какая чудовищная несправедливость!
От чувств Марсель даже потерял бдительность, и его дважды едва не раздавили чьи-то огромные резиновые сапоги.
– Почему гусеницы в итоге могут летать, а червяки – нет? – донимал Марсель всех мало-мальски образованных знакомых.
Знакомые тоже на время озадачивались интересным вопросом и предлагали свою интерпретацию этой несправедливости. Но каждая последующая версия была нелепее предыдущей и не выдерживала критики поднаторевшего в этом вопросе Марселя.
Устав от надоедливого малого, червяки отправили его за ответом к бабуле О’Хара.
– Уж она точно должна знать, – заверили они Марселя.
Червяк нехотя поплёлся к старушке. «Наверняка, опять запутает», – с опаской думал Марсель, но поклялся во что бы то ни стало добиться от бабули понятного ответа.
***
Бабуля О’Хара пребывала в скверном расположении духа. Близились холода, а её бестолковые помощники ещё не закончили с рытьём углубления для зимовки.
– А ведь ещё утеплять надо! И все отверстия законопатить! – сварливо поторапливала она измученных работников.
Марсель понял, что пришёл не вовремя и хотел незаметно смыться.
– А ты что там топчешься на пороге? – испытующе буравя Марселя маленькими глазками, строго спросила она.
– Я… я… это... – не зная, как начать, лепетал червяк.
– Опять про полёты пришёл спросить? – догадалась бабуля.
Червяк кивнул.
– Ну что ещё тебе непонятно? – словно засучив рукава, приготовилась парировать старушка.
– Бабуля О’Хара, вот ты сказала, что рождённый ползать летать не может. А почему тогда ползающие как мы гусеницы вдруг превращаются в бабочек и могут летать? – выпалил Марсель.
Старушка открыла было рот, но, к своему изумлению, впервые в жизни не нашлась, что ответить. Такого поворота темы она не ожидала. Бабуля сникла.
– Почему мы-то взлететь не можем?! – не унимался Марсель, желая уточнить свой вопрос.
Но уточнять было ни к чему. Бабуля была сообразительная и сразу поняла, что на этот вопрос она ответа не знает. Ей почему-то стало стыдно, и она немного покраснела.