– Видать…понравилась она тебе, да? – прохрипел мужчина, опуская взгляд – Мне вот тоже она…нравится. Такая красивая, скажи? А?
– Кто она? – Лео выгнул бровь.
– Ну как же! Джованна, кто же ещё? Моя милая Джованна…
Старик легким движением руки коснулся тугих струн, издав короткий, скрипучий звук. Юноша поморщился. Без смычка этот инструмент не мог звучать должным образом, однако Лео по-прежнему его не видел. Вещица эта была небольшая, по своему строению скорее напоминала обычную палку, на которую разве что был натянут ещё и конский волос. Самому такое не сделать, поэтому и брали втридорога.
Присев рядом, юноша пошарил в карманах своей накидки и протянул мужчине ещё одно яблоко. Они просидели так некоторое время. Лео не переставал удивляться чудаковатости этого человека. Выяснилось, что старик этот путешествует совсем без денег, а на корабль его взял приятель по старой дружбе, поэтому он и не ходит вместе с остальными пассажирами за едой, проводя всё свободное время на палубе, любуясь рассветами и закатами, а ночью – звёздами. По его словам, их бесчисленное множество, а некоторые из них даже образуют определённые формы. Например: лебедь, человек, что несёт в руках змея, дракон, кит. Удивительно было то, что дар Лео так ни разу и не остановил его, будто бы это и правда существовал.
Самого его звали Джанни. Направлялся он в небольшой городок под названием Симбуэ. Корабль, на котором они плыли, шёл лишь до порта в Гелье, расположенном на материке Люната – там он делал небольшою остановку – потому дальше его путь лежал пешком через равнины. Это был родной город его жены. Вот уже много лет прошло с тех пор, как она скончалась от неизвестной болезни. "Раньше, помню, я каждый день наигрывал ей любимые мелодии, а она подыгрывала мне на своей маленькой флейте. Такая она смешная была! Такая прекрасная! Ничего не трогало так моё сердце, как её тонкий, озорной звук. Её игра…нет, она сама была бесподобна!" – вспоминал Джанни. Они были так счастливы.
Но он был молод, хотел перемен, мечтал сделать её жизнь ещё лучше, чтобы она никогда не знала печали. Джанни пообещал, что вернется к ней. Вернётся, как только всё закончится. Он и не думал, что может опоздать. Не думал, что больше никогда её не увидит.
– А как звали вашу жену? – с осторожностью подал голос Лео.
– Джованна! Ты что это, совсем меня не слушал? Вот же она! – с этими словами он протянул юноше свой инструмент, – Не бойся, возьми. Она не обидится, ведь так, дорогая?
Его смех показался юноше намного ужаснее, чем голос. С онемением он продолжал смотреть на протянутую виолу, не решаясь взять её в руки. Это была самая настоящая иллюзия, созданная Джанни. Это было неправильно. Но Лео не мог сказать ему об этом. Потому что это тоже было бы неправильно.
– А где же смычок?
– Смычок? Какой ещё смычок? – казалось, вопрос юноши застал его в расплох – А, ты о той бесполезной штуковине? Я не использую его. Руки, мой мальчик! Руки!
Джанни водрузил виолу себе на колени, левой рукой зажал несколько струн, а другой начал перебирать те, что были пониже. Звук выходил не такой, как обычно, но тем он и притягивал к себе. Он был особенным, не похожим ни на один другой. Старик с искусным мастерством менял аккорды, брал их то ниже, то выше. Лео не мог поверить, что такое возможно, словно волшебство. Звук лился и лился, достигая ушей каждого на этом корабле, перемешивался с волнами за бортом и приручал их. Он был пронзительным, словно стрела, и чистым, как первый снег. Мелодия менялась, становясь тише и одновременно с этим громче, будто бы гром внезапно нагрянул в эти края. Даже чайки на миг замирали в своём полёте, прислушиваясь, а солнце не спешило прятаться за облака, освещая Джанни, словно благословляя его игру.
Кристально чистая душа
Без злого умысла,
без гнева,
Лишь флейта навсегда твоя
И тьма, что всех ночей чернее.
Кристально чистые глаза
Как и душа, любить
умеют,
Но песня струн,
что вновь одна -
Без флейты смысла не имеет…
Мелодия оборвалась. По щекам Джанни не текли слёзы. Нет. Он лишь продолжал смотреть вверх, в небо, что было яснее, чем обычно. Его глаза наполнились непонятной юноше пустотой. Что-то оборвалось. Через несколько минут старик опустил руки и его любимая Джованна с треском ударилась об палубу.
– Скажи-ка мне, мальчик, что ты сейчас видишь перед собой? Что ты видишь во взоре моём? В моём бледно-мерцающем взоре?
Лео не сразу нашёл, что ответить. Человека будто подменили. Он больше не видел в нём того старика, с которым разговаривал всего несколько минут назад. Перед ним сидел совершенно незнакомый человек. Юноша огляделся по сторонам в поисках ответа, но вокруг было лишь море, бесконечное ледяное море с его редкими бьющимися о борт волнами.