Отражение не совпадало с надеждами и мечтаниями. Но Мейли не жаловалась. У неё было всё, что нужно. И забота о больной матушке вовсе не отягощала её. Многие дети, которых она встречала на улицах города, нет да скажут что о своих «непутёвых» родителях. Таких Мейли обходила стороной. У неё не было друзей, да и она в них не нуждалась. Она жила сама по себе и была этим вполне довольна.
Взгляд, следуя за мыслями, переместился на город. До него было далеко. С такого расстояния видны разве что маленькие башенки дозорных на высокой городской стене и тоненькие шпили церквей. Матушка не разрешала захаживать туда, но девчушке всё было интересно. Ей было интересно, как живет простой люд, что он делает и чем промышляет. Она не была такой, как они. Ей дали понять это ещё в самом детстве, но Мейли не могла противится своим желаниям. Ей хотелось на волю.
Шелестя подолом длинной юбки, девчушка на радостях побежала домой. Матушка уже ждала её. Только недавно продрав глаза, она сидела на своём привычном месте и мирно потягивалась, прикрыв рукой рот. Круги под глазами стали меньше, а кожа приобрела более светлый оттенок. Словно бы болезнь наконец отступила. Она взглянула на дочь и как обычно улыбнулась, пожелав доброго утра. Леди Мишель расцвела.
– Я дома! – громко крикнула Мейли, захлопнув дверь, – Еда скоро будет готова, матушка. Я принесу её тебе.
Ответом ей стало просто спасибо и шелест одеял. Девчушка поспешила к печи. Мясу оставалось совсем немного до полной готовности. Порезанная сверху картошка, была как никогда кстати. Так блюдо будет сытнее и питательнее. Перелив воду из кувшина в умывальник, Мейли поднесла его к Мишель. Далее нужно было позаботится о тарелках и кружках. На небольшой тумбе около печи они стояли в ряд. Столовые приборы лежали рядом. Выполнены они были из дерева, когда-то давно они сами их вырезали из мелких сучков. Накрыв на стол ровно для одной персоны, девчушка поставила остальную посуду на поднос и отнесла его матушке. От жаркого шёл приятный аромат и легкий дымок. Оно было безумно горячим.
Быстро прикончив кролика, Мейли заторопилась к выходу. Юбку она заменила рваными штанами, а волосы прибрала в небольшой хвост. Сверху надлежало накинуть ещё теплую куртку или хотя бы кофту, но и то и другое лишь замедлило бы её движения. Сейчас было не так холодно, поэтому можно обойтись пока и без этого. Охотничий лук стоял в сторонке возле двери, колчан валялся рядом. На древке выступала умелая резьба, складывавшаяся в красивый узор. Это был её любимый лук. С ним она никогда не промахивалась – стрела всегда находила свою мишень. Мейли сделала его сама, поэтому очень сильно гордилась им.
У самого порога её окликнула матушка. Подпрыгивая на одной ноге, Мейли заглянула к ней впопыхах, продолжая шнуровать массивную обувь. Рядом с постелью стоял поднос с пустыми тарелками. Мишель немного подкашливала, но в остальном её состояние подавало надежды. Она сидела, выпрямившись во весь рост, и что-то медленно вертела в руках. Оторвавшись, она взглянула на свою дочь, в глазах промелькнула печаль. Лёгким взмахом руки она подозвала её к себе. Волосы неуклюже спадали на лоб, мешая глазам, они были слишком длинные – нужно бы подстричь.
Девчушка приблизилась. Взгляд невольно скользнул по исхудавшим рукам матери. Сквозь бледную кожу проглядывали косточки фаланг пальцев, на изгибах проскакивали морщины. Мишель приподняла руку и разжала ладонь. В центре лежал небольшой медальон овальной формы. Он был выполнен из металла, а по краям украшен маленькими камушками, названий которых Мейли не знала. Они сияли, словно звезды на ночном небе. Сбоку виднелся небольшой зазор. Матушка подцепила его ногтем и приподняла крышку. Медальон раскрылся, подобно цветку. Внутри были красиво встроены две фотографии. На первой была изображена её матушка вместе с незнакомым ей прежде мужчиной. Наверное, это был отец – он покинул семью, когда та была маленькой. Мейли не помнила ни его лица, ни голоса. На фото у него были такие же светлые волосы, как и у неё, нос горбинкой, около глаза виднелась родинка. Матушка тоже выглядела молодо. Кожа была белой, как снег, а волосы красиво уложены. Одежды и вовсе приводили в восторг, совсем как у знати. Неужели их семья когда-то могла позволить себе такую роскошь? Дама восседала на стуле, чинно сложив руки на коленях, а молодой парень стоял рядом, уперевшись рукой на спинку стула – всё как положено. Оба выглядели величественно и строго, но в тоже время кроткая улыбка её матери излучала тепло.