– Аарон, хочешь ли ты взять эту женщину в жены, жить с ней по законам Божьим и в святой нерушимости брака? Будешь ли ты любить ее, утешать ее, охранять ее честь и держать ее при себе в болезни и в здравии, не думая о других женщинах и храня верность ей, пока вы оба будете живы?
– Да.
– Будешь ли ты, Селина, повиноваться своему мужу, служить ему и любить его в болезни и в здравии, храня верность только ему одному и не думая о других, пока вы оба будете жить?
– Да, буду.
ЛОЖЬ.
Все тело пронзает точно стрелой. Я поднимаю глаза и стараюсь взглянуть на неё, девушку, что только что отвергла меня. Тео тоже отрывает взгляд от витражей и смотрит в мою сторону. Он такой же, как и я. Мы оба можем различать правду, и в его глазах я вижу лишь сожаление. Впрочем, ничего другого и не стоило ожидать от этого союза. Все это было создано лишь ради укрепления связей двух королевств, ради священного обычая, ради Богов, но никак не нас.
Все дальнейшее действо проходит для меня как в тумане, и церемония завершается. Гости, уставшие от долгих речей, начинают медленно покидать зал в предвкушении дальнейшего празднества. На площади зазвучала музыка, а на столах начали появляться и быстро опустошаться бутыли. По такому случаю даже аристократы остались среди простого люда, чтобы повеселиться вместе с ними. В центре вспыхнул и задымился огромный костер, собрав около себя всех крестьян. Я сразу узнал скрипки и барабаны, но не смог определить голоса других инструментов. Музыканты играли настолько весело и заразительно, что ноги людей сами пускались в пляс. Краски их нарядов завораживающе переливались. Это был не танец со строгими правилами. Танцующие наслаждались свободой. Для всех это был светлый и открытый праздник.
Тео, разумеется, как и все остальные товарищи сразу куда-то исчезли. У членов королевской семьи, наверное, и на этом празднике были свои обязанности. Лишь мы вдвоем стояли в стороне, наблюдая за всем издалека. Пламя отбрасывало мирные тени на лицо Селине, придавая ему более загорелый вид. Наверное, по сравнению со мной она казалась совсем бледной. А её глаза, глаза цвета сапфира, впивались в бесконечный парад людей, любуясь каждым движением.
– Не хочешь…потанцевать? – тихо спросил я, чуть нагнувшись.
– Что!? – казалось, она была удивлена. Её голос прозвучал на тон выше, а на щеках выступил румянец. Она резво извернулась в мою сторону, схватившись за ухо, но тут же стихла, – Нет, что вы. Мне и тут хорошо.
ЛОЖЬ.
Меня снова кольнуло, и я улыбнулся. Не помню, когда в последний раз чувствовал нечто подобное. Наверное, в раннем детстве. Потом мне было не до веселья.
– Иди повеселись вместе со всеми. Мне все равно нужно кое-куда отойти. Не стоять же тебе здесь одной – шепчу я, подталкивая её в спину к самому кругу танцующих.
Селина изящно вывернулась и вновь устремила на меня свой взгляд. Наверное, теперь её не нужно было просить дважды. В один миг она нырнула в этот шумный водоворот и исчезла, шелестя подолом своего платья. Она превратилась в сплошной вихрь, оторвавшись от всех цепей и границ, сковавших нас сегодня. Лишь изредка я замечал её фигуру, высказывающую чуть в сторону, слышал её звонкий смех. Я не знал, с кем она танцует и как выглядят партнеры. Зато я знал, что там она стала музыкой, огнем и наступающим вечером. Не было сил и стихий, способных её остановить. Она светилась, как настоящее солнце. А мне не хотелось уходить со своего места.
Небо превратилось в громадный пруд из расплавленного аметиста, сапфира и рубина. Они темнели, становясь цвета оникса. Мне захотелось поплавать в этом пруду, искупаться в его красках и ощутить звезды, перемигивающиеся у меня между пальцев. Теперь я тоже был частью этого мира ночи. И я мгновенно полюбил его, как родственную душу.
Музыка смолкла. Глотая ртом воздух, Селина плавно выскользнула из круга. Её тело ещё чуть раскачивалось, не успев привыкнуть к новой обстановке, а голова, будто отделённая от всего остального, в панике озиралась по сторонам. Это выглядело на удивление мило. «Похоже она меня потеряла» – подумал я с усмешкой, делая шаг навстречу. Наши глаза встретились. Все краски и звуки подернулись дымкой. Среди прочей суеты я видел только её, а она неотрывно смотрела меня. Казалось, эта девушка была единственной, кто удерживал меня здесь.
Вот и сейчас, забыв про манеры, она ринулась в мою сторону, подхватив под руку край платья. Её каштановые волосы взмокли от пота и совсем растрепались. Какой же она была обаятельной! Влекомый, странным чувством, я побежал ей на встречу. Между нами оставалось всего пара шагов, как вдруг поток ожил, и Селина вновь исчезла, растворившись в толпе. Вверх взлетели кубки с вином, и загремела новая музыка. Музыканты играли быстрее, вторя многочисленным голосам: