Этот вечер они провели в кино, а потом поехали поужинать. Чэнс подвез Марси к дому, вышел и проводил до парадной двери.
– Ты сегодня очень молчалив, Чэнс. Тебя что-то гнетет? Есть неприятности или я проштрафилась?
Он поднес ее руку к губам и поцеловал в ладонь.
– Чэнс?!
– Да? – наконец отозвался он, будто только сейчас услышал. – Прости… Я… Мои мысли в другом месте.
– И где же? Не хочешь объяснить, что тебя беспокоит?
– Да так, пустяки, не обращай внимания. Я просто подумал, что ты, возможно, чувствуешь себя обязанной сопровождать меня завтра на обед. Если не хочешь, я не настаиваю и не обижусь, но ты скрасила бы мне этот утомительный семейный сбор.
Марси стало не по себе: значит, он боится появляться с ней у отца, сболтнул, а теперь не знает, как выкрутиться.
– Похоже, ты пытаешься отговорить меня? – Марси поколебалась. – По-твоему, мне лучше не ехать?
Чэнс притянул се к себе и крепко поцеловал.
– Нет, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Просто, я думал, тебе будет не очень комфортно… ты будешь чувствовать себя неуютно, вот я и…
– Ты уверен, что именно это тебя тяготит?
Чэнс снова обнял ее и не отпускал, несмотря на сопротивление.
– Уверен!
Он действительно надеялся, что отец увидит Марси его глазами и все обойдется, но беспокойство не оставляло: в глубине души Чэнс сомневался, что Марси придется ко двору клану Фоулеров.
Чэнс остановил машину перед роскошным особняком, где уже стояло множество дорогих автомобилей. Значит, съезжаются!
Волнение вновь охватило его. Как бы ему хотелось вернуться сейчас назад, забыть о приказе отца – а именно в форме приказа были составлены приглашения!
Он глубоко вздохнул, откашлялся, затем медленно выдохнул и натянуто улыбнулся.
– Итак… мы приехали. – У него вырвался нервный смешок. – Марси… – Он повернулся к ней. – Пошли? – Тыльной стороной ладони Чэнс погладил ее по щеке, подобрал выбившийся локон и окинул ее внимательным взглядом. – Я знаю, у меня паршивое настроение. Этот ежегодный праздник обязателен и неотвратим. Это ритуальное действо приводит меня в состояние ступора – надо сглаживать углы, не наступать на больные мозоли, помнить имена родившихся за год отпрысков, ну и так далее. Не знаю, стоит ли мне извиняться за причиненное тебе насилие или благодарить за согласие сопровождать меня. Я догадываюсь, что должен сделать и то и другое. И еще: я уверен, что ты ехала сюда не с какими-то своими целями, а из хорошего отношения ко мне. Я прав?
Он наклонился к ней и поцеловал. Поцелуй длился долго, и Марси ответила на него. Она знала, что ее ждет: оценивающие взгляды, едкие смешки, саркастические улыбки… Она решила во что бы то ни стало сохранять спокойствие и выдержку. Если понадобится – шутить. Чэнсу и так плохо, и она не добавит ему страданий своим поведением.
– Будь спокоен, я не посрамлю тебя в глазах твоих родственников.
Чэнс застенчиво улыбнулся и пожал плечами.
– Что ж, идем?
Он вылез из машины, обошел ее, открыл дверцу и помог Марси выйти. Потом взял ее под руку и повел по аллее к парадному входу.
Они вошли в огромный приемный зал, посреди которого стоял высокий импозантный мужчина. Марси ни на минуту не усомнилась, что это сам Дуглас Уинстон Фоулер. Физическое сходство отца и сына было поразительным, но если темно-голубые глаза Чэнса излучали жизнерадостность и теплоту, то бледно-голубые холодные глаза старшего Фоулера леденили собеседника, а от натренированной искусственной улыбки хотелось скрыться.
Дуглас Фоулер пошел навстречу гостям.
– Рад видеть тебя, Чэнс, и рад, что ты нашел время приехать. – Он повернулся к Марси, быстро и пристально окинул ее оценивающим взглядом и снова переключился на сына. – Почему ты не предупредил, что пригласил девушку?
Марси почувствовала раздражение и подняла на Чэнса глаза. Тот положил руку ей на талию и вызывающе взглянул на отца.
Дуглас Фоулер между тем даже не заметил, какое впечатление произвел его вопрос. Он надменно и величественно смотрел на сына, ожидая объяснений.
– Не думаю, что один человек что-то из менит при таком количестве гостей. Полагаю, надо просто поставить на стол еще один прибор. – Тут Марси услышала просительные нотки в голосе Чэнса, но прежде, чем отец отреагировал на его совет, Чэнс успел добавить: – Марси, это мой отец… Дуглас Фоулер. Папа, это Марси Роупер, моя подруга.