Из помещения потянуло теплом, и я с готовностью шагнула через порог. Комната была огромная, ее явно отвели под кухню в те давние времена, когда еще существовали слуги, которым, естественно, окна с видом были ни к чему, так что окна тут располагались где-то на уровне макушки. Разнокалиберные чашки и тарелки, в основном с цветочным орнаментом, ряд за рядом поднимались к потолку, утыканному крючками. Один буфет был уставлен вазами с восковыми фруктами, другой же был переполнен викторианскими весами с медными гирьками. Огромная камбузная плита протянулась вдоль одной из стен, от нее-то и шло тепло. На выкрашенных в серовато-синий цвет стенах каллиграфическим почерком были написаны мудрые изречения:
«Не стоит так корячиться. Мужчины — свиньи, сожрут, что дадут».
«Любой суп можно исправить глотком хереса. Да и любого повара тоже».
«Никогда не ешьте устриц при детях».
«Она была хорошей стряпухой. Была, да вся вышла».
Старый американский холодильник пятидесятых годов, выкрашенный в ярко-желтый цвет, тихонько урчал в углу рядом с картонной коробкой, забитой ветками омелы и мешками с картошкой. Банки с макаронами, чаем и специями хаотично толпились по всей кухне вперемешку с развешанными косичками лука и чеснока. Пол тихонько поскрипывал под слоем грязи, повсюду виднелась паутина. Два сырых гуся со связанными лапами и крыльями лежали на противнях на захламленном кухонном столе, где-то между банками с кистями, стопками выстиранного белья, тарелкой недоеденных тостов, коробкой сигар и открытой поваренной книгой с загнутыми уголками.
Я вспомнила кухню моей матери в Ипсвиче, с ее белоснежной плитой, едой, аккуратно завернутой в пищевую пленку, стерильно чистым полом, и улыбнулась. Да, тут намного интересней. Правда, я клятвенно пообещала себе никогда не есть то, что упало на пол в этой кухне. Алекс смотрел на меня и тоже улыбался.
— Это наверняка не похоже на то, к чему ты привыкла?
Я энергично кивнула, сгорая от желания сказать ему, как мне все тут нравится, но слишком уж переполняли меня впечатления и эмоции. Думаю, он догадался, потому что понимающе подмигнул и подошел к заляпанному старинному зеркалу, к которому была приклеена бумажка.
— Здесь мы оставляем друг другу послания. Посмотрим, что нам написал Дэйви.
Привет, Алекс, привет, Поппи.
Как славно, что вы встретились в поезде (Алекс неприлично хохотнул, положил руку мне на плечо и получил грозное стрекочущее предупреждение от Джики). Нам всем пришлось пойти в Труро, а потом к епископу — пропустить по рюмочке его отвратительного хереса и отведать как всегда недожаренных пирожков.
Пожалуйста, покажи Поппи ее комнату. Мама решила, что ей понравится китайская комната, но, ради бога, дай ей грелку. Традиционный пирог для вас обоих в духовке. Мы наверняка вернемся поздно.
Папа за рулем, так что пожелайте нам выжить!
Дэйви.
Внизу имелась приписка от Джокасты с приветствиями и напоминанием насчет двери — не забудьте закрыть.
Алекс решил, что нам лучше поесть на кухне, и освободил на столе место, просто смахнув часть барахла на пол. Он громыхал ящиками, доставая ножи и вилки, а я тем временем осмотрелась.
— Необычный у вас дом, да? — начала я, не в силах подобрать нужные слова.
Придерживая Джики, я подобрала сброшенные Алексом вещи и сложила белье и книги на один из многочисленных стульев, расставленных вокруг стола. На полу что-то блеснуло. Оказалось, кольцо с бриллиантом.
— Ого! — воскликнул Алекс. — Джокаста наверняка уже с ног сбилась, разыскивая свое колечко. Молодчина. Тебе в этой семье обеспечен успех!
Я внимательно рассмотрела свою находку. Крупный бриллиант крепился на кольце белого золота двумя лапками. На внутренней стороне было что-то выгравировано, и, поднеся кольцо к свече, я попыталась разобрать надпись.
— Draco custodiet aurum irreptum, — прочитала я, безбожно коверкая латинские слова, и вопросительно взглянула на Алекса, требуя перевода.
— «Дракон стережет золотые сокровища». — Он рассмеялся. — Это девиз семьи, разве ты не знала? Не волнуйся, на самом деле мы все нормальные. Честное слово.
В этом я сильно сомневалась, но промолчала. Если эта семейка нормальная, то я — Мерилин Монро.
Он обернул руки кухонным полотенцем, открыл одну из многочисленных духовок и достал блюдо. Затем сунул мне лопатку со словами:
— Ты раскладывай пирог, а я открою вино.