Джокаста хлопнула в ладоши и сказала:
— Так, а теперь все в часовню. Пора открывать именинные подарки. И наверное, надо поставить готовить гусей, как думаете? Что там написала Одесса?
Эдвард попытался прочесть неразборчивые каракули.
— А их не надо ничем фаршировать, или что там еще с ними делают?
Мы все молча уставились на птиц. Гуси были настоящими гигантами.
— А где картошка?
— Надеюсь, нам не придется есть брюссельскую капусту?
— Давайте не будем забивать себе голову. — Джокаста величественно взмахнула рукой, явно подразумевая, что гуси сами как-нибудь зажарятся. — Идемте в часовню. И ты тоже, Табита, если, конечно, уже поела.
— Да. Но если вы собираетесь готовить мясо, то, сами знаете, моей ноги тут не будет. Как вы можете пожирать трупы!
Улыбки на лицах Эдварда и Джокасты застыли.
— Слушай, сестренка, — сказал Алекс, — расслабься, а? Сейчас мы идем в часовню попеть в честь дня рождения.
Табита улыбнулась всем нам, поедающим бренную животную плоть, со снисходительностью человека, который думает: «Они не ведают, что творят», но промолчала, хотя ей наверняка до жути хотелось сообщить нам о пользе соевого белка.
Я сжала руку Дэйви и прошептала:
— Дэйви, а у кого день рождения?
Дэйви удивленно посмотрел на меня:
— У малыша Иисуса, конечно.
— А…
— Ага, — пробурчал сзади Алекс, — умереть можно от этих традиций…
— Мы всё слышим! — хором пропели Эдвард с Джокастой, загоняя нас в часовню.
Алекс послал им воздушный поцелуй и открыл передо мной дверь.
Меня ждало очередное потрясение. Часовня оказалась темным и очень мрачным местом. Три ряда скамей и руины алтаря. Высокие восковые свечи горели перед скульптурой Мадонны, баюкающей младенца, у ее ног кто-то разложил зеленую гирлянду. Несмотря на мрачность, здесь было очень спокойно. Меня охватило странное чувство. Однажды в старой церкви в Суффолке я испытала нечто похожее — словно ощутила соседство всех тех бесчисленных людей, что век за веком приходили туда помолиться. Вот и сейчас возникло точно такое же ощущение.
— Учти, большинству из нас медведь на ухо наступил, — прошептал Алекс, проводя рукой по моей спине, отчего у меня мурашки побежали вдоль позвоночника.
Джокаста и Эдвард запели, Алекс и Дэйви добросовестно подхватили. Я тоже нехотя присоединилась, но Табита молчала. Она первой вышла из часовни, крикнув от двери:
— Я наверх, помедитирую, потом переоденусь. Скоро вернусь, хорошо?
Джокаста прищурилась, но промолчала. Эдвард сжал ее руку:
— Не волнуйся, дорогая. Пойдем лучше выпьем.
И все отправились в зал пить шампанское.
— Как думаете, она на самом деле медитирует? — язвительно спросил Алекс. — Я бы ни за что не смог сосредоточиться, зная, что под елкой меня ждут подарки.
— Я тоже, — согласился Дэйви. — Хотя, раз уж подарки все здесь, может, нам всем чуток помедитировать?
Дальше последовал довольно нешуточный спор, кому достанется самый ужасный подарок. Джокаста сообщила, что кузина Эдварда как-то раз подарила ей тапочки.
— Подумайте только, тапочки! Я ей что, бабуська?! Хуже того, — она наградила сыновей яростным взглядом, — розовые! Из лоскутков!
Дэйви расхохотался и сказал, что однажды ему подарили бархатный галстук-бабочку на резинке.
Эдвард на мгновение даже остолбенел от подобной дикости.
— Мальчик мой, какой ужас, — пробормотал он, придя в себя. — И что за дурак подарил тебе этот галстук?
— Артур с Одессой.
— Ну, тогда не страшно. Очень мило с их стороны, — с облегчением ответил Эдвард.
Алекс болтал с Джокастой, а я украдкой разглядывала его. Какой все же красавец! Поймав мой взгляд, Алекс довольно подмигнул, я покраснела и отвернулась. Должно быть, у меня с головой не все в порядке, если возомнила, будто у такой обычной девушки, как я, есть хоть крошечный шанс заполучить его, но… Он же явно дал понять, что как минимум заинтересовался моей особой. И надо ковать железо, пока горячо, пьяно подумала я. И пусть он самый великий Казанова в мире, мне наплевать. И плевать, что у него есть официальная подружка, ее-то здесь нет. Эх, и почему я никогда не конспектировала статьи о том, как завлечь мужчину? Почему вечно первым делом искала в журналах раздел с кулинарными рецептами?