— Правда? Как интересно! Дорогой, у тебя такая замечательная работа. Эдвард, ты слышал? Токио! — воскликнула Джокаста, гордо взирая на сына.
— И знаешь, мам, Клавдия, наверное, скоро вернется в Штаты… — добавил Алекс, глядя в тарелку.
Неужели? Класс!
— Она очень красивая, — сообщила мне Джокаста. — Однажды она приезжала к нам, но пробыла совсем недолго, ее срочно вызвали на работу рекламировать какой-то солнцезащитный крем. Очень своеобразная молодая леди. Но, Алекс, ты, кажется, не слишком расстроен?
Не все то золото, что блестит, подумала я, неожиданно икнув.
— Нет, мам, не слишком, — ответил Алекс. И еле слышно добавил: — Совсем даже не расстроен.
Глава десятая
— Боже правый, надеюсь, мы запаслись сухарями и грогом, — угрюмо сказал Дэйви, тыча пальцем в окно.
— Ты о чем? — удивилась я.
— Сама посмотри. Снег.
И правда. Я выглянула в окно — в воздухе кружились белые хлопья.
— Думаешь, не растает?
— Вряд ли, на улице чертовски холодно, — покачал головой Эдвард.
— Посмотрим? — предложила Джокаста, засовывая Джики в корзину и ссыпая туда горсть орехов, чтобы он не скучал.
Пьяной толпой мы побрели по коридору, на ходу натягивая пальто. Джокаста нахлобучила мне на голову фетровую шляпу, а я замотала шарф на шее Дэйви. На улице была неземная красота. В темном воздухе тихо падал снег. На крыше намело небольшие сугробы, а земля исчезла под белым покровом. Джокаста схватила Эдварда и, мурлыча вальс, закружилась с мужем по двору.
— Смешные они, правда? Чудаки. — Алекс улыбнулся, с любовью глядя на родителей.
Я согласилась. Мы стояли и смотрели, как Эдвард с Джокастой танцуют среди падающих снежинок. Голые ветви нависали над нами, в зимнем небе бесшумно пролетела сова. Не помню, чтобы когда-нибудь я была так счастлива. Я обхватила себя руками и придвинулась к Дэйви. Потом чмокнула его в щеку.
— А это за что? — спросил он.
— За чудесную одежду, за жемчужное колье и за самое лучшее Рождество в моей жизни, — ответила я.
— Я очень рад, Поппи. Ты это заслужила. Знаешь, я хотел бы поговорить с тобой потом, наедине.
Я напряглась. О чем поговорить? Может, решил отвадить меня от своего братца? Я нервно заморгала. Дэйви улыбнулся и сжал мне руку.
— А сейчас ты со мной об этом поговорить не можешь? — шепотом спросила я, решив, что плохие новости лучше услышать сразу, чем томиться в ожидании.
Дэйви покачал головой, и мы принялись наблюдать за маневрами совы. Несколько минут она кружила над лужайкой, а затем полетела к торфяникам. Какая-нибудь бедняжка полевка сегодня точно попадется ей на ужин.
Я оглянулась на дом. Из открытой двери кухни выбивалась золотистая полоска света, из окна на втором этаже тоже лился свет.
— Это комната Табиты?
Алекс и Дэйви кивнули. Я встала под окном и крикнула Табите, что идет снег и вообще на дворе красота. Может, она присоединится к нам? Это был дико отважный шаг для меня, и я решила впредь увеличить ежедневное потребление портвейна.
Табита подошла к окну. Эдвард и Джокаста запели рождественский гимн, а мы к ним присоединились. Табита поаплодировала нам, но не вышла. Мы же возвратились в дом, напевая и приплясывая, чтобы разогреть озябшие ноги.
Дэйви приготовил какао и чай, и мы вернулись в зал. Едва сев, чтобы выпить чаю из моей новой прелестной чашечки, я вспомнила о Джики, которого мы оставили в расписной гостиной.
Открыв дверь, я застыла на пороге, пораженная масштабом учиненных Джики разрушений. Разбитая посуда, разлитое вино, порванные салфетки и полное отсутствие шоколада. Главный подозреваемый без тени раскаяния на морде болтался на люстре.
— Джики! Ах ты, гадина! Спускайся немедленно!
Он что-то прочирикал в ответ и прямо на люстре занялся своим излюбленным мерзким делом. О господи! Опять я вляпалась в историю. Я устало принялась собирать мусор, косясь на обезьяну. Потери оказались не столь уж и велики — две разбитые тарелки и бокал, зато еду Джики старательно расшвырял по всей комнате, а также ореховую скорлупу, апельсиновые корки и фантики. Коричневые отпечатки крошечных ладошек заляпали библейские фрески, подбавив им сюрности. Хорошо бы прибраться, пока кто-нибудь не увидел это безобразие. И разумеется, в комнату тотчас вошел Дэйви.
— Ох, прости меня, пожалуйста. Я все время как слон в посудной лавке. От меня одни убытки. Ты не мог бы принести пакеты для мусора?
Дэйви рассмеялся и ушел.