Мы договорились, что Алекс принесет что-нибудь чистящее, а я вымоюсь и оденусь потеплее, а потом мы попробуем помочь Джики. Я оттерла руки и оделась. Бедняжка Джики лежал в углу ванны, дрожал и жалостливо хныкал. Ночнушку я выкинула в пакет для мусора. Алекс вернулся с ведром мыльной воды, щетками и, умница, с резиновыми перчатками, и мы наскоро отчистили комнату, как сумели. Вонь стояла нестерпимая, а из окна дул холодный ветер, так что действовали мы очень быстро.
Покончив с комнатой, мы сели на край ванны. Вид у Джики был самый жалкий. Я потрогала его, он весь горел.
— Алекс, что же делать?
— Может, позвоним в питомник? Ой, осторожно, опять!
Я побежала искать в сумке бумажку с номером телефона и в итоге вывалила все ее содержимое. Ох, ну зачем мне столько барахла? Отыскав наконец номер, я рванулась к двери, но тут же остановилась. Во-первых, я понятия не имею, где в доме телефон, а во-вторых, кого застанешь в питомнике в праздничную ночь? Никого.
В дверь постучались. Это была Джокаста.
— Я слышала шум… Боже мой! Джики, бедняжка! Алекс, немедленно звони Патрику.
На лице Алекса отразились возмущение и гнев.
— Если ты думаешь, что я стану звонить этому… — начал он.
— Не глупи! Патрик отличный ветеринар. Его номер в кабинете. Поторопись!
Я сильно сомневалась, что какой-нибудь, даже самый замечательный, ветеринар захочет выйти из дома в морозную рождественскую ночь ради мартышки.
Алекс широким шагом вышел из комнаты, а мы с Джокастой сели ждать.
Глава двенадцатая
Ветеринар Патрик все-таки приехал и оказался настоящим молодцом. Алекс благополучно улизнул, оставив меня, Джокасту и звериного эскулапа нянчиться с беднягой Джики.
Патрик сделал Джики укол и спросил меня, чем раньше болела обезьяна. Я, конечно, понятия не имела. Пришлось объяснить, каким образом мартышка оказалась у меня.
Патрик кивнул:
— Да уж, на вас глянешь и сразу понятно — из шикарных клубов не вылазите!
Надо же, как сильно могут ошибаться люди.
Джики опять стало плохо. Джокаста выбежала из комнаты за горячительным для нас. Патрик улыбнулся мне. Теперь, немного успокоившись, я заметила, что ветеринар — очень привлекательный мужчина. У него были волнистые, пожалуй, немного длинноватые волосы и голубые улыбчивые глаза. Под джинсами явно угадывалась пижама, и я извинилась, что пришлось вытащить его из постели.
— Ничего страшного. Даже приятно для разнообразия отвлечься от коров и овец, к тому же я все равно был на дежурстве. Впрочем, каждый визит в «Аббатство» для меня в радость. Конечно, я приду на рождественскую вечеринку, но здесь интересно и в обычные, непраздничные дни. Вы согласны?
Я кивнула. Можно, наверное, и так сказать. Чем больше я беседовала с Патриком, тем менее понятной становилась реакция Алекса на его появление. За что он мог так невзлюбить Патрика? По-моему, очень милый человек.
— Организм обезьянки обезвожен, — сказал Патрик. — Надо заставить ее попить воды.
Мы захлопотали вокруг Джики. Знаю, что приписывать животным человеческие качества смешно и нелепо, но, честное слово, он смотрел как самый настоящий ребенок.
— Надеюсь, он поправится.
— Обязательно поправится, и очень скоро, — уверил меня Патрик.
Уж не знаю, искренне это было сказано или по профессиональной привычке.
Мы напоили Джики и завернули в еще одно полотенце. Вцепившись в мой палец крошечной лапкой, так похожей на детскую ручку, Джики доверчиво выпил все лекарство. На ощупь он по-прежнему был очень горячим, а живот вздулся и был точно камень.
Вернулась Джокаста с бутылкой бренди и стаканами, с ней пришли и Алекс с Дэйви. Все расселись на моей кровати.
Поверх красной фланелевой ночной рубашки Джокаста накинула целый ворох шалей и шарфов. Она еще не сняла украшения, седые волосы были заплетены в длинную косу. Дэйви был в своем шикарном халате, а Алекс кутался в брутальный кожаный плащ. Патрик снял шерстяное пальто, под ним обнаружился грязный красный свитер. Все они прекрасно бы смотрелись в какой-нибудь причудливой современной пьесе.
— Бедный малышка Джики, — вздохнула Джокаста.
Услышав свое имя, Джики похлопал глазами и неожиданно подмигнул мне.
— Знаете, это напомнило мне о тех временах, когда дети были еще маленькими… — мечтательно сказала Джокаста.
— Что конкретно, мам? Ты так же сидела на кровати и глушила бренди? Неудивительно, что все мы выросли такими странными, — съязвил Дэйви.