— А как вам шпалерник? — вслух подумал Дэйви.
— Это еще что за ерунда? — спросил Алекс.
— Ну, это когда растение сажают так, чтобы оно росло вверх по стене…
— Глупость какая. Такого слова никто не знает.
— Кристаллы! — выкрикнула Табита.
Все дружно взвыли.
Я чувствовала себя как в сумасшедшем доме.
— Пожалуйста, кто-нибудь, объясните мне, что это за рождественская игра и почему вы наперебой выбираете слова? — взмолилась я.
Стентоны все одновременно попытались мне объяснить правила. В конце концов я поняла, что смысл игры заключался в следующем: выбирают какое-нибудь слово, достаточно сложное, но не настолько, чтобы никто его не мог отгадать. А потом в течение всей вечеринки надо вести разговор с гостями таким образом, чтобы кто-то из них нечаянно произнес загаданное слово. А когда это случится, нужно завопить «Угадал!» во все горло, и тогда все гости набросятся на победителя и задушат его в объятиях. За победу полагался приз, плюс существовал еще какой-то ритуал с пуговицами, на которых изображен герб семьи, но в этом мне так и не удалось разобраться, слишком уж все было запутано.
— А какие у вас слова были раньше?
Все посмотрели на Дэйви, чья память, очевидно, была самой надежной. Он, как оказалось, отвечал за журнал игрищ. Дэйви вытащил большой блокнот в кожаном переплете.
— Мясоедство, как мы уже сказали. Ворсянка. Наковальня. Марципан.
— А еще я как-то раз вынудила епископа сказать слово «подмышка», — гордо добавила Джокаста.
Все рассмеялись.
— Карбункул. Григорианский. А помните, еще загадывали «доксографер»? — Дэйви захлопнул книжку.
— А это еще что такое? — спросила я.
— Это человек, который записывает мнения философов, — пояснил Эдвард. — Ну и год тогда выдался. Мы не расходились до пяти утра, но потом, я думаю, не обошлось без жульничества, потому что выиграла Одесса!
Я вспомнила своих родителей, которые если вдруг и устраивали вечеринку, то просто покупали пару бутылок хереса и пакетик сырных крекеров. Общение сводилось к обсуждению погоды, в лучшем случае кто-нибудь хвастал покупкой новой машины или недавней поездкой в отпуск за границу. Я попыталась представить своих родителей здесь, на рождественской вечеринке в «Аббатстве». Картинка вырисовывалась настолько невероятная, что я даже рассмеялась.
Джики спрыгнул с меня и стал разминаться, бегая по полкам шкафа. Спор по поводу слова разгорелся такой жаркий, что даже Табита слегка разрумянилась.
— Бутыль!
— Валтасар!
— Крещендо!
— Гондольер!
— Ерунда, ты бы еще матадора предложил!
— Какая жестокость! Разве можно так мучить бедных быков, как эти испанцы…
— Ой, Табита, да перестань ты. Мы же не говорим, что коррида — это хорошо, просто слово такое есть.
— Но мне все равно жалко бедных бычков…
— Минотавр!
— И кто, черт возьми, сможет угадать это слово?!
Джики с визгом носился по комнате. Я заволновалась, что он может ненароком разбить какую-нибудь вещицу, и поманила его виноградом. Он снова запрыгнул ко мне на плечо, и я погладила его. Джики застрекотал в ответ и принялся копаться в моих волосах. К этому я уже привыкла, хотя меня не оставляла мысль: а вдруг однажды он там что-то найдет?
— Придумал! — завопил Дэйви, тыча пальцем в Джики. — Примат. Что скажете? Ну, в смысле похожий на обезьяну.
— Дорогой, мы знаем, что значит «примат», — ответила Джокаста обиженно. Видимо, ее рассердило, что не она придумала такое замечательное слово.
— Отлично! — сказал Эдвард.
— А что будет, если никто не угадает? — спросила я.
Все уставились на меня в полном недоумении.
— То есть как? — удивился Алекс.
— Ну, допустим, никто не скажет слово «примат». Что тогда?
Эдвард откашлялся.
— За всю историю существования вечеринки ни разу не было такого, чтобы кто-нибудь не сказал слово. Вечеринка будет продолжаться до тех пор, пока кто-то не угадает. Если нужно, то несколько дней. Двери запирают на ключ и гостей пересчитывают. Никто не может уйти до окончания игры.
Мы покатились со смеху.
— Надо же было подумать такое, — разошелся Эдвард и ударил кулаком по столу. — Что слово не угадают! Непостижимо! Невозможно. Больше того, такого ни разу не было и не будет! Это я вам говорю!
— Эдвард, из тебя бы вышел прекрасный политик — ты так убедительно стучишь по столу кулаком! — восхищенно промолвила Джокаста.
Мы прошли в зал и расселись у камина. Джокаста взялась за вязанье и велела Дэйви достать семейные фотографии. Он вытащил огромный альбом из комода. Из него посыпались фотографии и, к моему удивлению, рентгеновские снимки. Алекс схватил один из них.