— Я собираюсь принять ванну. Дэйви, ты не мог бы поделиться одежонкой?
— Ни за что! В прошлый раз ты взял мою лучшую шелковую рубашку, и где она? Ты — кукушка, или как там называют птицу, которая тащит все что ни попадя…
— Сорока.
— Вороны… — мечтательно сказала Джокаста. — Убийца ворон, какое прекрасное имя…
Одесса смотрела на них с такой же удивленной и снисходительной улыбкой, как и я.
— И вообще, — твердо заявил Дэйви, — ты, по-моему, растолстел с прошлого года, так что мои вещи тебе не подойдут…
— Растолстел? Я растолстел!! Да как вы смеете, сэр! — Алекс изобразил, будто хватается за ножны.
— Я вам этого не спущу, сэр Перси! — завопил Дэйви, нанося Алексу укол воображаемой шпагой.
— Я никогда вам не уступлю! — воскликнул, набычившись, Алекс и воткнулся головой в живот отца.
— Спокойно, мальчики, спокойно.
Вид у Эдварда был крайне раздраженный.
— Что случилось, дорогой? — спросила Джокаста, шикнув на сыновей.
— Вы только посмотрите! — Сэр Эдвард взмахнул какой-то грязной тряпкой. — Это я нашел внизу в туалете. Что за тупица драил унитазы родовым знаменем! И теперь оно воняет хлоркой! Кто способен на такое?
Мы с Одессой обменялись понимающими взглядами.
Глава шестнадцатая
Ну, теперь Клавдия влипла, злорадно подумала я. Но доносить на нее не стану. Алекс наверняка уже догадался, кто повинен в святотатстве.
— В котором часу ждете гостей? — спросила я Эдварда, стараясь перевести разговор на другую тему.
— В девять тридцать одну, — ответил он.
Дэйви рассмеялся и сказал, что до этого времени двери не откроют и никого не пустят. Обычно гости выстраиваются в очередь и прикладываются к припасенным фляжкам с горячительным.
— Что? Вы сотню человек держите на холоде? — изумилась я, не в силах поверить в столь величественное пренебрежение гостеприимством.
— Разумеется, — ответил Эдвард. — Мы никого не впускаем до положенного времени. И уж если говорить начистоту, хорошо воспитанные люди раньше назначенного времени не являются.
— А…
Одесса налила Эдварду чай, и он удалился в кабинет, ворча себе под нос, что нужно быть варваром, чтобы пользоваться хлоркой. Я понадеялась, что подозрение падет не на меня.
— Это ведь Клавдия постаралась, да? — спросил Алекс.
Одесса и Дэйви кивнули.
— Не волнуйся, мам, я поговорю с ним в кабинете, — сказал Алекс, выходя из кухни.
— Вот дура! — воскликнула Джокаста, глядя в спину удаляющемуся Алексу. — Она ему не пара. И чего это она сюда явилась? Я была уверена, что она улетела к себе в Америку. И почему мой сын заинтересовал самую несносную представительницу женского пола? Просто загадка!
И в этот момент появилась Клавдия.
— Привет! — Улыбка во весь рот. — Алекс еще не вернулся? Мне надо его повидать — у меня ужасно затекла шея, хочу, чтобы он помассировал. Должно быть, из-за этих кошмарных каменных подушек.
Я оглянулась на Джокасту, но та лишь злобно ухмыльнулась. Трусишка Дэйви успел ретироваться, а Одесса занялась пирогами. Я сунула Джики в корзинку и собралась идти наверх.
— Стой! — приказала Джокаста, и я застыла на месте. — Поппи, я думаю, нам нужно показать Клавдии сад «Аббатства». — И она довольно хищно улыбнулась.
Клавдия с ужасом уставилась на нее.
— О… очень мило с вашей стороны, но я хотела найти Алекса, и…
«И на улице собачий холод», — заключила я про себя.
— Ерунда. К тому же он заперся в кабинете с Эдвардом — успокаивает отца, так что лучше им не мешать. Вперед!
Джокаста выпроводила нас из кухни, вручила мне разноцветный полосатый шарф и твидовое пальто, рывком распахнула дверь и выпихнула нас на улицу. Несмотря на ранний час, было сумрачно, небо налилось свинцовыми тучами, падали редкие снежинки. Клавдия демонстративно вздрогнула и попыталась проникнуть обратно в дом — якобы захватить шубу.
— Ой, дорогая, извини, мне пришлось попросить Алекса спрятать ее, — сказала Джокаста. — Мех ужасно удручает Эдварда и Табиту, а нам бы не хотелось их огорчать, правда? Так, вот это — семейная могила, но я, пожалуй, пока не стану тебя представлять. Пойдемте лучше осмотрим сад.
Я с любопытством наблюдала за развернувшимся сражением. Джокаста вела себя как настоящее чудовище. Но и Клавдия оказалась крепким орешком.
Джокаста потащила нас смотреть на делянку с целебными травами, потом на теплицы, потом на старые конюшни. Затем мы осмотрели кладбище домашних животных. Не обошли вниманием и часовню, и святое (оно же и проклятое) дерево, полюбовались грядкой, где на будущий год Джокаста собиралась посадить спаржу, изучили бак для дождевой воды, деревянные ульи, где могли бы жить пчелы, если бы не ужасная пчелиная болезнь, постигшая «Аббатство» в прошлом году. Обойдя по периметру бамбуковые заросли, заглянули в лабиринт, постояли над кротовинами, а затем и над руинами колодца, якобы построенного еще во времена норманнского завоевания. Конечно, Джокасте было что рассказать о каждой из этих достопримечательностей. Я сунула руки поглубже в карманы, уткнулась носом в шарф и старалась не встречаться с Джокастой взглядом.