— Я так и подумал. Тогда предлагаю тебе посмотреть телевизор и пораньше лечь спать. Я постараюсь не шуметь, когда вернусь. А завтра мы придумаем, как отправить тебя домой. Да, и конечно, я обещаю сохранить все в секрете. Но Джордж наверняка уже всей деревне раззвонил, что ты у меня.
Весело там, наверное, будет… Артур будет горланить свою партию что есть мочи, Джокаста — суетиться с декорациями, Одесса принесет пироги, Эдвард и Дэйви весь вечер будут хохотать над нелепым полицейским в роли барона Хардупа. И еще там будет Алекс.
Что ж, сама во всем виновата, решила я, полчаса спустя клубком сворачиваясь в кресле. Собаки расположились у моих ног, а Джики пристроился у меня на груди. Я открыла коробку шоколадных конфет, которую мне оставил Патрик, и принялась методично поглощать ее содержимое.
Глава девятнадцатая
Спала я как убитая. Наверное, благодаря огромному количеству поглощенного шоколада. Плевать, что там говорят, я считаю, что, если тебе худо, — ешь. Это мой девиз. Интересно, как это переводится на латынь? Наверное, что-то вроде «Плохомус — едеум»? Может, стоит заказать себе кружку с такой надписью?..
Проснувшись, я скинула покрывало (из синтетики, хотя и миленького розоватого оттенка) и посмотрела в окно. Чертов снег тут как тут. Небо превратилось в мутную темно-серую пелену и нехотя роняло редкие снежинки. Какая тоска. Сбежать бы куда-нибудь. Куда угодно.
На улице залаяли собаки, послышался голос Патрика. Я поспешила на кухню, чтобы расспросить его о вчерашнем вечере. Вообще-то я собиралась дождаться его возвращения с вечеринки, но заснула перед телевизором, а потом перебралась в постель.
На кухне работала посудомоечная машина, играло радио, тостер с шумом выплевывал горячий хлеб.
— Доброе утро! Как прошло представление? — Я старалась казаться веселой и беспечной. — Артур хорошо пел? И как барон Хардуп? В снегу по дороге никто не завяз? Как Джокаста? Она обо мне ничего не говорила? А Алекс? Ты его видел? — Я замолкла, увидев выражение лица Патрика. — Ты что?
Он посмотрел на меня и медленно сказал:
— Поппи, я не знаю. Думаю, случилось что-то серьезное. Никто из Стентонов не появился на спектакле. Они не подходят к телефону, что в принципе неудивительно, но то, что их не было на спектакле, очень странно. Все только об этом и говорили.
— Может быть, «Аббатство» завалило снегом? — спросила я.
— Нет. Конечно, дороги замело и проехать нельзя, но Джокаста с Эдвардом пришли бы пешком. Они не пропустили ни одного рождественского спектакля.
Боже. Может, они все заболели? Или Алекс таки убил Клавдию? Или Эдвард убил Табиту? Или Дэйви обезумел и порешил все семейство? Или, может, им просто не захотелось идти на спектакль, успокоила я себя. Последнюю версию я и изложила Патрику.
— Мне кажется, ты не вполне понимаешь. Вчера ведь был не сам спектакль, а генеральная репетиция, на которую по традиции приходят все участники и организаторы представления. А премьера первого января. Джокаста никогда не пропускает репетицию. Она всегда что-то исправляет, дополняет, а Эдвард и Дэйви неотступно следуют за ней, записывая каждое ее слово и подбирая все, что она роняет. Даже Алекс, если он дома, непременно приходит. Они ни разу не пропустили генеральную репетицию. — Патрик не скрывал беспокойства.
Я налила себе чаю — по утрам без чайной подпитки мой мозг совершенно недееспособен. Но стоило мне дотронуться до чайника, как кухня погрузилась в оглушающую тишину. Замолкло радио, перестала дребезжать посудомоечная машина, прекратил гудеть тостер, даже свет выключился.
— Черт! — воскликнул Патрик.
— Что случилось? — растерянно спросила я, держась за чайник, в полной уверенности, что опять напортачила.
— Электричество вырубилось, — хмуро ответил Патрик. — Иногда такое случается из-за снега. А у меня все, как на грех, электрическое. Черт!
Я вспомнила «Аббатство», с его старомодной газовой плитой, дровяными каминами и свечами в канделябрах. А тут и центральное отопление на электрическом котле, и электроплита, и микроволновка… И толку?
— Ты уже приняла ванну? — спросил Патрик.
— Нет, а что? От меня плохо пахнет? Наверное, из-за Джики, он все время у меня на шее сидит…
— Нет, — рассмеялся Патрик. — Это я к тому, что горячая вода скоро остынет, так что поспеши. А я пойду посмотрю, как там камин. Обычно я им не пользуюсь, но надеюсь, дымоход не забился.
Полощась в тепловатой водице, я проклинала снег и собственную невезучесть. Да еще эта ванна… Конечно, я предварительно отчистила ее, но что с того. Зачем, ну зачем я уехала из «Аббатства»? Почему же они не пришли на спектакль? Может, Эдвард отлучил Табиту от дома и всем теперь заправляет Клавдия, которая заставила бедных Стентонов отдраивать «Аббатство» хлоркой? Господи, чушь какая.