Я заметила в вазе для фруктов банан и спросила, нельзя ли отдать его Джики, и тут же застыла от ужаса: корзинка стояла раскрытая настежь.
— Где он? — пролепетала я.
Молчание.
— Где он, кто-нибудь его видел?
Дети виновато переглянулись.
Я обшарила весь дом, звала, но Джики не отзывался. Я старалась сохранить спокойствие и вспомнить, где видела его в последний раз. Но за день столько всего произошло, что я была в полной растерянности. Дети обыскали второй этаж, я осмотрела первый. Одесса и Патрик засобирались.
— Вы куда? — испугалась я.
— Поищем его на улице, — ответила Одесса.
Как на улице? Он же и минуты на таком холоде не протянет. Я схватила пальто.
— Ты в какую сторону повернула, когда пошла за мной? — спросила Одесса.
— А что?
— Думаю, он побежал за тобой.
О нет. Бедный Джики.
Мы обошли двор и вышли на тропинку. Патрик и Одесса светили фонарями, а я все звала и звала Джики по имени, пока не охрипла. Наконец я увидела маленькую фигурку, скукожившуюся у подножия дерева возле тропинки. Я рванулась к нему, взяла на руки.
— Патрик, он совсем закоченел, что делать?
Патрик взял у меня Джики, и я почувствовала, как ладонь Одессы опустилась на мое плечо.
— Поппи, прости, но он умер, — сказал Патрик.
— Нет! Нет, он не умер. Он просто сильно замерз. Это я во всем виновата. Дай его мне, я его согрею. — Я протянула руки.
— Нет, Поппи, я сам подержу. Мне очень жаль. Он умер, и мы ничем не можем ему помочь.
— Но ты же ветеринар! — заорала я. — Сделай что-нибудь!
Одесса крепче сжала мое плечо, и я поняла, что это правда. Я опустилась в снег и заплакала.
Патрик унес Джики, а Одесса осталась со мной.
Я не могла в это поверить. Ведь это из-за Джики я приехала в этот сумасшедший дом. И пусть у него были скверные привычки, но он стал для меня родным. Никогда больше его лапки не будут копошиться у меня в волосах, а его теплое тельце не обовьется вокруг моей шеи. Никогда больше не услышу его стрекот. Я сидела и плакала, не замечая ни снега, ни холода, ничего.
— Поплачь, дорогушечка, — мягко сказала Одесса, — ты потеряла друга. Это правильно. Другой друг тоже тебя найдет, так же как и этот. Ведь этот нашел тебя.
Я подумала, что она, наверное, права. Джики сам меня нашел, и в результате я оказалась у Стентонов. Если Одесса говорит, что другой друг тоже меня найдет, значит, так и будет. Она всегда знает, что говорит. Я всхлипнула. Одесса протянула мне носовой платок.
— Да, дорогушечка, хватит плакать. Впереди новая жизнь. Пошли в дом.
Я кивнула и вытерла слезы. Тоскливо глядя на луну, я подумала, что многое бы отдала, чтобы повернуть время вспять и вновь обрести Джики.
Одесса тихонько рассмеялась в темноте:
— Никто не может вернуть утерянного. Так не бывает. И ты не виновата. Просто пришло его время. Каждому из нас отмерено свое время, будь то зверь или человек.
Она взяла меня под руку, и мы медленно пошли к ферме.
— Что ты там мне сказала? Когда встретила меня в поле? «Мы не причиним вам зла»? Ты думала, что я зеленый человечек?
Я кивнула, и она рассмеялась.
В доме ко мне бросились дети, Ева уткнулась мне в плечо.
— Ничего, ничего, — сказала я, обнимая их.
— Мы уже решили, как назовем жеребенка, — сказал Тоби. — Мы его назовем Джики.
Из моих глаз опять брызнули слезы.
— Здорово, — едва выговорила я.
Патрик нервно улыбнулся мне. Том принес бутылку шампанского, и мы выпили за здоровье младенца и мамы. Дети тоже требовали шампанского, и Том разрешил им отхлебнуть по глоточку. Они тут же притворились пьяными и принялись нелепо шататься и виснуть друг на друге, пока Том не велел им отправляться спать.
Я с ужасом увидела, что Одесса опять натягивает свой скафандр.
— Ты не можешь сейчас уйти! Патрик, скажи ей!
Все рассмеялись, и Одесса ответила:
— Я по этим полям хожу уже больше пятидесяти лет. Ночь хороша. Луна полная, снег глубокий. И глазом моргнуть не успеете, как я буду дома. Меня Артур ждет. Он не любит, когда я так поздно возвращаюсь, так что не говори глупостей.
Я подавила вздох разочарования. Мне так хотелось улучить минутку и расспросить Одессу, что творится в «Аббатстве». Я умоляла ее остаться, но она стояла на своем. По поведению Патрика и Тома стало ясно, что уговаривать ее бесполезно. Патрик сказал, что проводит Одессу через поле, а потом проверит, как там кобыла с жеребенком.
— Это ты только для того, чтобы выведать у меня рецепты снадобий, но даже не мечтай. — Одесса подмигнула Патрику, потом повернулась к Тому: — А ты, как только сможешь, вези Димелзу в больницу, пусть ее врачи осмотрят. Только не думай, что они больно много в этом понимают.