Они ели десерт – фруктовый салат с ромом, приготовленный самой Марианной. Они выпили три бутылки вина, а бутылка качас была сильно почата. Бенто чувствовал себя хорошо, уютно, оптимистично, был полон доверия и признательности.
– Вы чудесны, – повторял он каждую секунду.
Иногда он добавлял, непроизвольно понижая голос:
– Я себе представляю, что мы муж и жена.
Она только смеялась и наполняла его стакан, едва он осушал его.
– Я пойду сварить кофе, – сказала она, неожиданно поднявшись.
Оставшись один, он стал пить из салатницы ром, сдувая плавающие в нем фрукты. Из-за закрытых ставней жара в комнате была почти невыносимой. Марианна не хотела, чтобы с улицы ее видели ужинающей вместе с посторонним мужчиной. Бенто расстегнул форменную куртку и ослабил узел галстука.
До определенного момента он спрашивал себя, почему Марианна так потратилась. Она приготовила не обычный ужин; одно вино составляло необыкновенную роскошь. Теперь он выпил достаточно много, чтобы не задавать вопросов.
Через несколько минут она вернулась с кофе и разлила черную, очень сладкую жидкость по чашкам.
– Вам жарко? – спросила она, увидев, что он расстегнулся.
– Здесь можно задохнуться.
– Когда выпьем кофе, я выключу свет, и можно будет открыть окно на пять минут.
Она тоже вспотела. Капли пота блестели у нее на висках, в углах ноздрей и там, где начиналась грудь. Они выпили кофе. Она наполнила стаканы качас и подняла свой.
– За исполнение ваших желаний, – прошептала она, улыбаясь.
Ему захотелось сказать, что он желает только ее, но он не решился и одним глотком выпил свой стакан. Она встала и сказала, направляясь к выключателю, находившемуся возле двери.
– Откройте ставни.
Он отодвинул стул и встал, удивленный, что не очень крепко стоит на ногах. Она выключила свет раньше, чем он успел дойти, и ему было немного трудно нащупать задвижку. Он с силой толкнул обе створки, которые жутко заскрипели, прежде чем стукнуться о стену.
– Потише! – попросила Марианна.
Наполнив легкие относительно прохладным ночным воздухом, он повернулся.
– Где вы? – спросил он, всматриваясь в черную дыру, в которую превратилась комната.
– На диване.
В ее тоне ему послышалось приглашение, и он пошел наощупь, держась за стену. Когда он подошел, она взяла его за руку и усадила рядом с собой. Она сунула свою руку под его. Он хотел обнять ее, но она остановила:
– Будьте благоразумны. Не двигайтесь, или я уйду.
Он подчинился. Через несколько секунд она заговорила снова:
– Мне так хорошо рядом с вами, Бенто. Не надо это разрушать. Доверие – это прекрасно.
Он согласился с пересохшим горлом:
– Да, это правда.
Он хотел сказать ей многое, но не решался и злился на себя за эту робость.
– Вы молчите. Может быть, вам скучно?
Бенто запротестовал с неловкой горячностью:
– О нет! Я никогда не смогу скучать рядом с вами.
Марианна спросила совсем тихо:
– Вы чувствуете ко мне хоть небольшую дружбу, Бен?
Он почти до боли сжал ее руку.
– Больше, чем дружбу, – пробормотал он, – гораздо больше.
Она слегка отодвинулась от него. Глаза Бенто привыкли к темноте, и он увидел, что она смотрит на него.
– Вы хотите сказать... Вы хотите сказать, что любите меня?
Он проглотил слюну и с силой кивнул:
– Да... Да, Марианна, я люблю вас.
Он сказал это и поцеловал ей руку с лихорадочной страстью. Она закрыла лицо другой рукой и прошептала:
– Господи! Что же с нами будет?
Он осмелел.
– Марианна! Марианна! Вы меня тоже любите?
Она мгновение поколебалась, прежде чем ответить:
– Вы мне очень нравитесь, Бен, но я не имею права говорить вам это. Я замужем.
Он обнял ее, и на этот раз она позволила ему это, только опустила голову, чтобы не дать себя поцеловать.
– Марианна! Если бы вы знали меня раньше, вы бы вышли за меня?
– Думаю, что да, Бен.
Он взял ее за подбородок, заставил поднять голову и поцеловал в губы. Под действием атмосферы и возбуждения от выпитого алкоголя, она ответила на поцелуй, потом спохватилась и, задыхаясь, оттолкнула его.
– Вы плохо поступаете, Бен. Вы пользуетесь моей слабостью. Я больше не смогу доверять вам... Доверие так прекрасно, правда, Бен?
Он часто дышал, а его сердце безумно колотилось. Именно на этом диване он взял ее утром после Рождества.
– Не надо это разрушать, Бен. Вы дали мне необыкновенное доказательство доверия, когда сказали, что вы... шпион.
Он замер, сразу насторожившись.
– Я вам так сказал?
Она придвинулась к нему и положила голову ему на плечо.
– Да, Бен. Разве это не было доказательством вашего доверия ко мне?!
Он испугался. Значит, она слышала... Что делать? Как убедить ее в обратном?
– Я не понимаю, Марианна. Вы, наверное, плохо расслышали.
– Нет, Бен. Когда я спросила, почему вас бросила жена, вы мне ответили, что у вас были разные взгляды и она больше не хотела жить вместе со шпионом.
– Это невозможно, Марианна. Я не шпион! Что вы придумали?
Она распрямилась и отодвинулась от него, скользя по дивану.
– Вы посмеялись надо мной, – упрекнула она, – это нехорошо. Я никогда вам не прощу этого, никогда! Вы мне сказали это, чтобы придать себе вес, чтобы заставить меня поверить, что вы незаурядный человек, а теперь же выходит, что это неправда! Вы всего лишь обычный моряк и ничего больше! Вы слишком глупы, чтобы заниматься чем-то другим! А я-то считала... я надеялась... О, как я несчастна! Я никогда не прощу вам, никогда!
Она достаточно много выпила, чтобы самой поверить в свою игру, и достаточно разнервничалась, чтобы заплакать без другой причины. Он был ошеломлен, увидев ее плачущей, и не мог этого вынести. Это было сильнее его. Разве не стал он шпионом потому, что дипломат держался с ним на равных? Разве не это давало сыну бедных крестьян огромное чувство собственной значимости? Марианна поставила его на пьедестал, и он не мог позволить ей сбросить себя оттуда, не пытаясь воспрепятствовать этому.
– Простите меня, Марианна. Я вам не солгал. Это правда... Ноя не имел права говорить об этом.
Она попросила у него платок, чтобы промокнуть глаза.
– Я вам больше не верю. Вы один раз соврали.
– Теперь я говорю правду.
Она вернулась к нему и уткнулась мокрым от слез лицом в его шею.
– О, Бен! Если мы хотим думать о совместном будущем, нужно, чтобы я доверяла вам, чтобы я знала все. Нельзя допустить недоразумения, как с вашей первой женой.
Он подумал, что она берет на себя обязательства перед ним. В любом случае, чем он рисковал? Она мыслила так же, как и он: она считала, что это хорошо – быть шпионом. Чтобы показать ей, кто он и как стал тем, кем был, он начал говорить...
Когда он закончил, весь раздувшийся от своей значительности, то спросил, как будто это прямо зависело от его слов:
– Когда мы сможем жить вместе, Марианна? Когда?
Она казалась оглушенной и не двигалась, как мертвая. Он погладил ее по волосам, поцеловал в глаза. Она зашевелилась и встала, разглаживая ладонями платье на бедрах.
– Я устала, – прошептала она. – Позвольте мне пойти спать.
Он встал, обнял ее и прижал к себе.
– Марианна, пойдемте в мою комнату. Поскольку мы уже один раз...
Она оттолкнула его с силой, удивившей его.
– Нет, прошу вас. Вы должны уважать меня...
– Я больше не могу, Марианна. Я хочу, чтобы вы полностью принадлежали мне. Попросите развод.
Она поставила между ними стул.
– По какой причине? Мне не в чем упрекнуть Хосе.
– Но ведь мы любим друг друга! Расскажите ему. Если он узнает, что вы его разлюбили, он уйдет...
– Хосе никогда не согласится на развод.
– Что же тогда нам делать?
Она дрожала, но он этого не видел.
– Терпение. Нужно иметь терпение.