– Вам надо немедленно лечь. Я принесу вам чаю.
– Вы очень добры, – сказал он.
Итикира ушел к себе в комнату и оставил дверь приоткрытой, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Он бросил фуражку на старое кресло и нагнулся над раковиной, чтобы его стошнило; у него в желудке уже ничего не было, и эти бесплодные позывы к рвоте так измучили его, что сначала он решил, что у него разорвется голова, а потом – что упадет в обморок.
Через секунду он бросился на постель прямо в одежде и замер. Он еще никогда не чувствовал себя таким разбитым и больным. Все его тело покрывал холодный пот. В голове страшно звенело, и это было просто ужасно. Он не способен был думать, соединить хотя бы две связные мысли.
Вдруг Бенто открыл глаза и увидел Марианну, стоявшую перед кроватью с дымящейся чашкой чая в руках.
– Не лучше? – спросила она.
– Нет. Мне кажется, я умираю.
Она поставила чашку на столик возле кровати, потом пощупала лоб больного своей теплой нежной рукой.
– Не говорите глупостей.
Он хотел, чтобы она никогда не убирала свою руку, но Марианна сняла ее и сказала:
– Встаньте и выпейте чай, пока он горячий. Это вам поможет.
Он послушался. Колокол в его голове превратился в отбойный молоток; он закусил губу, чтобы не закричать. Она протянула ему чашку, и он начал пить, сначала неохотно, потом жадно. Эта обжигающая жидкость, лившаяся в желудок, производила на него необыкновенно благотворное действие. Он сидел не очень удобно, и немного чаю протекло на его форменную куртку. Закончив, он откинулся на подушку и закрыл глаза.
– Спасибо, – прошептал он, ища наощупь руку Марианны.
Она позволила ему взять ее пальцы на несколько минут, потом тихо сказала:
– Мне надо уложить Жоао. А вам пока нужно раздеться и лечь в постель. Я скоро вернусь посмотреть, стало ли вам лучше.
Он попытался удержать ее, но она бесшумно ушла, оставив дверь открытой. Бенто чувствовал себя немного лучше. Чай прогнал тошноту, и теперь все его тело наполняла приятная теплота. Сохранилась только головная боль, и он старался не двигаться, контролируя объем своего дыхания.
Он уже засыпал, когда вернулась Марианна. Он осторожно открыл глаза. Она мягко упрекнула его:
– Вы ведете себя неразумно. Вам нужно раздеться. Вы не можете так лежать всю ночь.
– Я не могу, – прошептал он. – У меня слишком болит голова. Это ужасно.
Она долго колебалась, потом, ничего не говоря, расстегнула ремень и начала заниматься с пуговицами. Она приподняла его, чтобы снять куртку, потом сняла галстук и расстегнула воротник его рубашки. Потом она разула его.
– Расстегните брюки, – сказала она нейтральным тоном. – Я сниму их.
Он неловко сделал это, потому что не мог поднять голову, чтобы посмотреть. Она стянула брюки.
– Вам нужно на секунду встать, чтобы я разобрала кровать.
Он испытывал странное удовольствие, ощущая, что она его раздевает. Ему хотелось, чтобы она согласилась спать с ним в эту ночь; не для того, чтобы заниматься любовью, он бы не смог, а просто, чтобы положить щеку на ее грудь...
Она помогла ему встать, и он воспользовался этим, чтобы обнять ее. Она быстро разобрала постель и поддержала его, пока он ложился.
– Вам лучше?
– У меня очень болит голова, – прошептал он. – Я бы хотел спать у вас на плече... Хорошо, если бы вы легли здесь.
Он положил руку на кровать рядом с собой.
– Это невозможно, – ответила она, – вы это прекрасно знаете. Я немного посижу возле вас.
Она положила руку ему на лоб. Он поискал другую и взял ее в свои. Бенто ощущал себя маленьким ребенком. Через несколько минут он заснул.
Тогда она отошла от него и хотела повесить форму в шкаф. В одном из карманов брюк лежало что-то тяжелое. Она достала предмет, оказавшийся большим пистолетом. Острый запах дошел до ее ноздрей, но она не сделала из этого никакого вывода и только спросила себя, почему у него возникло желание гулять с оружием в кармане. Несомненно, из-за этой встречи, что была у него сегодня вечером.
Она положила опасный предмет на стол и только тогда поняла, что Бенто не должен был вернуться, если бы операция контрразведчиков удалась. Они должны были арестовать его одновременно с другим...
Это означало, что маленький человек с движениями танцора придет снова надоедать ей. Ну так вот, если он придет, она выставит его за дверь. Ей надоели все эти истории, и она отказывалась верить, что Бенто Итикира сделал что-то плохое. Если маленький человек будет настаивать, она предупредит Бенто и посоветует ему прекратить все контакты с его иностранными друзьями.
Она повесила одежду, выключила свет, снова пощупала лоб унтер-офицера, чье дыхание стало ровным, потом вышла на цыпочках, борясь со своим желанием лечь рядом с ним и обнять, как маленького ребенка. Когда он смотрел на нее, в его глазах было такое обожание...
Она собиралась уйти в свою комнату, когда услышала шаги на площадке. Затрещал звонок. Она открыла. Это был почтальон. С сильно бьющимся сердцем она взяла конверт, сходила на кухню за несколькими мелкими монетами для молодого человека, который, получив их, сразу же ушел, и прошла в столовую, чтобы распечатать телеграмму.
Она пришла из Манауса и была адресована сеньоре Марианне Моарес.
"ОТЕЦ ЗДОРОВ ТЕЛЕГРАММУ НЕ ПОСЫЛАЛ ТЧК
СОХРАНИ ЕЕ ТЧК ВЫЕЗЖАЮ ЗАВТРА ТЧК ЦЕЛУЮ
ХОСЕ"
15
Борис Данилов припарковал машину на Авенида Педро II в двухстах метрах от руа до Кортуме. Не оставляя руля, он закурил сигарету и стал ждать.
Журналисту уже было известно, что тот, кого он знал под именем Питера Гимеры, не вернулся в свою гостиницу. Он посылал людей на дорогу из Таквары со строгим приказом, соблюдая осторожность, собрать сведения. Войти же в контакт с Карлосом, где-нибудь между руа до Кортуме и Праса Maya, где унтер-офицер каждое утро в одно и то же время садился в катер, отвозивший его на «Маррис Баррос», он счел слишком опасным. Данилов жалел, что не договорился с моряком о каком-нибудь знаке, позволившем бы ему узнать, выполнил тот задание или нет.
Точно известно было лишь одно: предполагаемая жертва все еще не вернулась в гостиницу, тогда как моряк ночевал дома и в обычное время уехал на свой корабль.
Вдруг кто-то открыл дверцу и скользнул на сиденье рядом с Борисом. Это был Кастро, один из агентов сети, действующей в Рио, весьма пронырливый тип, единственным недостатком которого была чересчур болезненная щепетильность.
Кастро закурил сигарету, потом повернул к Борису свое тонкое нервное лицо.
– Я нашел машину того типа, – объявил он. – Она стоит в пятидесяти метрах от эстрада до Асуде, на улице Боа Виста, ближе к холму. По эстрада до Асуде можно доехать до Таквары. Я поговорил ту с одним типом, живущим напротив. Он мне сказал, что эта машина стоит там со вчерашнего вечера. Я не стал расспрашивать дальше, потому что понял так, что вы...
– Вы правильно поступили. Что в отеле?
– До сих пор не вернулся.
Бориса беспокоило то, что Гимера накануне днем оторвался от своих преследователей, но собранных сведений было достаточно. Карлос сделал то, что был должен.
– Сейчас вы пойдете на руа до Кортуме в глубину тупика. Найдете там женщину по имени Марианна Моарес, красивую брюнетку лет тридцати. Скажете ей, что работаете на том же предприятии, что и ее муж, и что хозяин хочет узнать, когда он вернется. Постарайтесь разговорить ее, спросите, если ли от мужа новости и в какой день, в котором часу и каким видом транспорта он вернется. Я жду вас здесь.
Кастро вышел из машины. Борис увидел, как он исчез за углом руа Фигейра де Мело. Он выбросил в окно на три четверти сгоревшую сигарету и закурил новую.
Итак, Гимера поднялся на Таквару пешком, конечно, для того, чтобы не быть замеченным. Это было правдоподобно. Очень правдоподобно.