Хватая все, что можно, наполняю свою тележку, прежде чем решаю, что этого вполне достаточно. Кроме того, до Рождества осталось четыре дня, а потом придет время снова все убрать. Нет смысла прилагать слишком много усилий к тому, что я вывешу, если через несколько дней все это придется снять, чтобы подготовиться к Новому году.
Может быть, в следующем году я смогу постараться немного больше и начать раньше, как это делала моя мама.
Я тянусь за еще одним предметом, но задеваю чужую руку.
— Извини, приятель, — я отступаю назад и жестом показывая незнакомцу, что он может взять это.
— Да, неважно. — Он ворчит, беря с полки уродливое, дерьмовое коричневое украшение. Я нахмурил брови, смущенный тем, что передо мной Скрудж. Прежде чем он успевает уйти, я хватаю тележку и останавливаю его.
— В чем проблема? — рычит он, оценивая меня.
— Твоя отстойная позиция — моя проблема. Я любезно уступил тебе украшение, которое хотел, а ты даже не поблагодарил меня. Это не очень вежливо с твоей стороны.
Он снова рычит, приближаясь ко мне.
— Отвали, урод. У меня нет...
Я обхватываю его горло рукой, поднимая на два фута в воздух. Его ноги болтаются, а руками он цепляется за мои.
Самодовольная улыбка мелькает на моем лице, когда его глаза расширяются от страха, и он задыхается.
— Это мое, — говорю, швыряя мужика на пол, прежде чем залезть в его тележку и забрать все, что там было. — В следующий раз прояви немного гребаных манер.
Наверное, при необходимости я могу превратиться в настоящего Гринча, но я не слишком хорошо отношусь к людям, которые обращаются с другими как с ничтожествами. Неуважение приведет вас именно туда, где он только что оказался: вас бросят на землю, как кусок дерьма.
Праздники могут быть настоящей занозой в заднице, когда вокруг бродят такие придурки.
Направляясь к выходу из магазина, я беру еще одну бутылку рома и еще немного гоголь-моголя, а затем проверяю свою тележку, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое.
Мне бы не хотелось возвращаться сюда, если что-то забыл, но даже тогда я бы подождал, пока закончится все это безумие. Впрочем, это касается любого магазина в городе.
Глава 4
Хедли
Прошел почти час, прежде чем мне удалось выбраться из магазина. Я стоял в очереди и слушал, как ворчливые покупатели жалуются на то, что нужно открыть больше касс, потому что очень много народу. Я слышал, как матери говорили своим детям вести себя хорошо, иначе Санта не придет к ним домой. Я сокрушался, когда мужья ругали своих жен за то, что они не купили все, что нужно с первого раза.
Находясь в этом магазине сегодня, я контактировал с людьми больше, чем за последние десять лет своей жизни.
Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы бы не закричать на них, требуя заткнуться. Я могу иметь дело с людьми, пока они тихие и в хорошей компании.
Я хихикаю про себя, загружая покупки в багажник своей машины. Как раз, когда укладываю последний пакет, слышу шаги, остановившиеся прямо за мной.
— Я тебя знаю, — говорит женщина, ее голос мягкий и приятный, с намеком на южный говор. Я тяжело сглатываю, прежде чем обернуться, улыбаюсь во весь рот, не зная, кто это — одна из старых подруг моей матери или же незнакомка просто ошиблась.
— Неужели? — спрашиваю ее, поворачиваясь.
И тут слегка замираю, когда вижу, кто это. Мое сердце учащенно бьется, словно я пьянею.
— Ты тот парень, что сидит напротив и наблюдает за мной, пока я работаю в благотворительной организации, — заявляет она, ярко улыбаясь.
Мое сердце, наконец, снова набирает обороты, бешено колотясь, как поезд, несущийся все быстрее и быстрее, чем дольше я смотрю на нее. У меня пересохло во рту, и я уверен, что выгляжу сейчас как долбаный идиот. Вблизи она намного красивее.