— Алиса, — мягко отстранился он, придерживая меня за подбородок, — меня очень радует, что у тебя появилось занятие, способное преобразить Город. Даже если ты будешь слишком сильно им увлекаться.
— Я больше так не буду…
— Любовь моя, ты замёрзла и, верно, голодна, а всё остальное не имеет значения! — долгий целомудренный поцелуй в лоб почти убедил, что Человек действительно не рассердился из-за долгого отсутствия, однако непривычно ранний отбой у чудиков вызывал лёгкие подозрения, что он найдёт способ выразить своё недовольство.
Горячая ванная расслабила тело, а ужин в приятной беседе прогнал неприятные мысли. На волне позитива я радостно поделилась новостями, что к новому году на месте чайной лавки уже будет стоять отремонтированное тематическое кафе.
— Мы ещё думаем над названием, но хотим, чтобы выглядело как Страна Чудес Льюиса Кэрролла. Теперь уже точно. Не по версии Шванкмайера, а что-то более мягкое. Девочки уже продумывают свои десерты, а для меня Город выращивает в теплицах чай! — делилась я, не скрывая восторженной улыбки. — Первая партия почти подоспела. На днях начну собирать листья!
— Готова занять место Чайной Ведьмы?
— Я у неё столько мест отобрала… Но, думаю, я готова стать Алисой в Стране Чудес.
— Или чаёв.
— Неплохое название, надо будет предложить на рассмотрение, — усмехнулась я и виновато посмотрела на него, когда голод и холод остались позади. — Ты правда не сердишься?
— Я не могу на тебя сердиться, — улыбнулся он с самым невинным видом, на который способен Хозяин Цирка.
Что-то лёгкое и пушистое щекочет шею. Пёрышко? Точно оно, успела ведь заметить краем глаза! Спускается чуть ниже. Поддразнивает ключицы. Вздрагиваю от щекотки. Невольно начинаю шевелить руками. Холодный скользкий шёлк натягивается на запястьях. Плотнее, чем шёлковый пояс, который мы использовали раньше. Расслабляю руки, ленты снова становятся приятными и комфортными. Длинный кончик ленты от движения падает на нос. Ноздри щекочет лёгкий аромат лаванды. Ленту с тихим смехом он убирает с моего носа. Полная тишина. Только ощущения. Но с широкой лентой на глазах, даже их совсем немного. Всё, что остаётся, обостряется до предела.
— Ты такая красивая! — шепот разрывает тишину.
Улыбаюсь. Эта игра в доверие такая трогательная. Радуюсь, как ребёнок, что он её предложил. Ночь обещает стать очень приятной.
Щекотка вероломно идёт ещё ниже. Кажется, что лишилась не только зрения, но и раздразнила все нервы. Каждое скольжение ворсинок отдаётся, кажется, во всех точках тела. Нетерпеливо облизываю губы, стараясь глубоко и размеренно дышать. По коже бегут мурашки, начиная от тех мест, где уже прошла щекотка и стремительной знойной волной вниз. Пока ещё слишком мимолётно, но вот она переходит к стремительно заострившимся соскам, и бегущая волна мурашек становится более настойчивой. Сердце начинает колотиться с ускорением.
— Такая нежная! — сознание расплавляется от трепетных слов.
Тело живёт своей жизнью в предвкушении чего-то более… более провокационного. Но щемящая ласка продолжается. В заветной точке начинает скапливаться жар, а бёдра невольно сжимаются. Там, где только-только была щекотка, проходит что-то немного шершавое и горячее. Конечно же, его губы, пересохшие от неспешной игры. Лёгкие невесомые касания, после которых кожу холодит влажный след. Тот же путь: шея, ключицы, напряжённые от игры в щекотку соски. Всё ниже и ниже. Догоняя пёрышко, ушедшее далеко вперёд ко впадине пупка.
— Такая сладкая! — шепчет, отрываясь от моей кожи на жалкий сантиметр. Горячее дыхание вызывает дополнительную порцию мурашек.
Дерзкая щекотка не ждёт касающегося её пути горячих, уже совсем не шершавых, а пленительно мягких губ. Горячая влажная дорожка заставляет воздух вырываться из груди короткими порциями. Пульс стучит в районе висков барабанной дробью, кожа горит, а бедра нетерпеливо чуть перемещаются. Пленительный кончик юркого пёрышка едва касается лобка и резко перебегает на бедро, вынуждая ноги чуть разойтись в стороны. Упираясь пятками в мягкую поверхность, полностью открываюсь для продолжения игры.
Ощущения полной покорности и ожидания очередной ласки доводит до лёгкого помешательства. Чувствую себя похотливой демоницей, желающей поскорее перейти к главному блюду. Терпение на нуле. Превращаюсь в один оголённый нерв, трепещущий от непривычной трогательности.