Шёпот переплетается с мягкими движениями губ и пальцев, вызывая улыбку снова и снова. Щёки краснеют от беспредельного количества нежности. Хочется большего. Хочется прикасаться самой. Также дарить поцелуи и заставлять сходить с ума от моих прикосновений. Видеть, как желание отбирает последние кусочки разума и чувствовать полностью, что он — мой. Увы, не сегодня.
Губы начинают своё мучительное движение по внутренней стороне бедра. Всё ближе и ближе к заветной точке. Лента на руках натягивается, обещая оставить красные следы на коже. Пульс начинает биться набатом у висков. Всё ближе и ближе. Нетерпеливо ёрзаю под ним. Шёпотом обещаю принимать любые правила игры. Прерывисто бормочу обещания быть послушной пай девочкой всегда и во всём. Больше никогда не опаздывать.
От прикосновения губ и языка к напряжённой плоти забываю, как разговаривать. Из горла вырывается жалкий скулёж. Пальцы на ногах сжимаются на пределе сил от его пытки языком. Что это за сатанинская магия, почему так хорошо от всего? Сколько я продержусь? Мы только начали. Язык едва касается клитора, заставив сдавленно вскрикнуть, и вероломно проникает внутрь. Снова поддразнивает и назад. Обводит стенки плоти. Захватывает клитор и слегка сжимает зубами. Повторяет. Сводит с ума, но не переходит грань…
По телу проносится волна оргазма, заставляя позвоночник выгнуться дугой и моментально обмякнуть. Пальцы на ногах сжимаются до судороги. От первой разрядки пульсация заставляет тело слегка вздрагивать. Да, от первой. Это только разминка. По-другому не будет. Не с ним.
Чувствую, как он с довольной улыбкой нависает надо мной. Сама тянусь к его губам, так провокационно пахнущим мной. Моим телом. Поцелуй дурманит сильнее любого афродизиака. Его пальцы мягко повторяют путь, который до этого проделали губы, замирая над напряжённой точкой.
— С тобой так легко потерять счёт времени, моя милая, — шепчет он в мои губы. — Сегодня я покажу тебе, каково это — увлекаться…
«Ой-ой! — наконец соображаю, в чём его дьявольский план. — Он придумал другой способ наказания. Он залюбит меня до смерти!»
— Всего лишь до утра, любовь моя, — слышу в голосе довольный смех. Я попалась. И попала. — Можно не торопиться, у нас полно времени!
Кажется, этой ночью я умру от переизбытка… всего.
Никто не удивился, когда на следующий день я пришла в бывшую чайную лавку только к обеду. Кенни полушутливо извинялся, что стал причиной «отработки» опоздания, но, получив несколько дружеских тумаков, вернулся к работе. Девчонки, впрочем, сразу сообразили по краснеющим щекам «начальницы», что имело место долгое примирение на особых условиях, и лишь задорно посмеивались, почти невинно подшучивая над ней. Попытка Энди по-братски заявить, что сестрёнка имеет полное право задерживаться сколько угодно и ни перед кем не отчитываться, была прервана ёмкой вставкой Триши о том, как они мирились всю ночь после ссоры на фоне выбора породы собаки. Покрасневший до кончиков ушей брат оставался тише воды ниже травы до самого конца дня.
***
Подготовка к Рождеству началась с первых дней декабря. Но на этот раз не только один Лейксайд радовал глаз своим преображением в рождественскую открытку, но и Центральный район. Весь Город наряжался в образ уютной сказки. Почти все жители охотно и с ажиотажем окунулись в праздничные хлопоты.
Ремонт в будущем кафе сильно замедлился, когда ребята вернулись на работу в кинотеатр и могли прибегать на помощь только в свободное время. Однако сверхъестественная сила Кенни иметь знакомства со всеми возможными людьми пригодилась не только в поиске карты местности. Время от времени «на огонёк» заглядывали все желающие помочь и к рождеству, кафе, ещё не имеющее собственной вывески, было не только украшено к празднику снаружи, но и почти готово к началу работы. Весь второй этаж был переоборудован в кухню в кратчайшие сроки. Недоставало только техники, но с этим мог помочь сам Город. Мне было достаточно его попросить. А друзьям пообещать, что в назначенный срок всё будет.
Однако чем сильнее Город погружался в праздничный водоворот, тем контрастнее на его фоне выглядел цирк. На территории Сатанинских шатров не празднуют… вообще ничего. Хэллоуин должен был стать тревожным для меня тревожным звоночком, но степень проблемы стала очевидной, когда в сочельник ответом на моё предложение начать хоть что-то украшать стал всеобщий смех. Не смеялся только Человек, чуть позже доходчиво объяснив, что цирк не то место, где может быть по-рождественски радостно. Смех чудиков показался оскорбительной пощёчиной, однако идея духа рождества успела пусть глубоко свои корни. Отступать от своего плана я не собиралась. В Городе и Цирке хватало горестей на десять жизней вперёд, следовало дать хоть какую-то надежду.