Пёрышко, лаванда, шёлковые ленты и лишающая рассудка нежность, от которой я клятвенно обещала быть послушной паинькой. И целая ночь, проведённая в расплавляющих ласках, которую я уже не надеялась пережить. Но выводы сделала своеобразные — увлекаться иногда можно, но каждый день «терять счёт времени» я физически не выдержу. В сравнении с Человеком, я по выносливости слабачка.
— Пятнадцать минут, — от этих двух слов поднимается недоверие, перемешанное с возмущением. Что я успею за жалкие пятнадцать минут? Но при этом внезапно мне можно делать абсолютно всё, что пожелаю?
— Тогда долой одежду. Нет времени с ней разбираться и… как мне ориентироваться по времени? Вслух секунды будешь отсчитывать? — от предвкушения немного на нервах. Как всегда, начинаю дурачиться.
Жестом фокусника демонстрирует песочные часы.
— Как только песок пересыплется, готовься просить пощады!
— Но пока песок в чаше, не двигаешься! — строго приказываю я. Долой робость. И платье долой.
Пальцы, тянущиеся к застёжке платья, перехвачены. Прижимаюсь лопатками к нему. Неторопливое движение его пальцев по линиям платья вызывают желание поскорее избавиться от одежды и приступить к самому интересному, однако нарочно медлит.
«Хочешь сам подарочек развернуть?»
— Догадливая. Такое платье нельзя беспечно срывать, — от голоса и прикосновений начинаю забывать свой изначальный план.
Он будто снова проверяет, как далеко я готова зайти. Мучительно медленно развязывает бант и ослабляет завязки. Кожа покрывается мурашками и горит, требуя продолжения в его исполнении, но нужно держаться. Нетерпение достигает своего пика, когда платье наконец падает на пол.
Плавный разворот в его руках. От своего облачения уже избавился. Нетерпеливые шаги к его постели. Правила обозначены. Песочные часы установлены у изголовья. Песок безжалостно осыпается вниз. Моё время настало.
Устраиваюсь сверху, любуясь распростертым телом. Восхитительный в своём несовершенстве. Лёгкое целомудренное прикосновение к его губам. Игра началась. С восторгом веду влажную дорожку поцелуев по его коже, испытующе поглядывая то на его лицо, то на безжалостно пересыпающийся песок. За пятнадцать минут я и до главного блюда не дойду. Несправедливо. Чувствую себя совершенно неумелым существом, но по памяти повторяю всё, что он делает со мной каждую ночь. Чуть прикусываю кожу на шее и довольно улыбаюсь от ответной реакции. Веду языком вдоль ключицы. Хочу попробовать его кожу на вкус. Ответная реакция не заставляет долго ждать. Дыхание становится прерывистым.
Губы движутся ниже, невесомо касаясь шрамов, всё ближе к ответу на вопрос, насколько чувствительные у мужчин соски. Не у всех. У одного конкретного. Всё ниже к объектам моего любопытства. Обхватываю губами и чуть прикусываю. Сначала один, а когда сдавленное шипение сквозь зубы отнюдь не от боли становится мне ответом, переключаюсь на другой. Подушечки пальцев невесомо вторят моему пути первооткрывателя.
«Мой!» — с упоением повторяю мысленно, каждый раз, когда заслуживаю сбившееся дыхание, нетерпеливое движение или стон. Музыка для моих ушей.
Чёртов песок в часах!
Влажная дорожка поцелуев неумолимо скользит всё ниже. Внутри сладко ёкает от звука удовольствия. Смелею. Вспоминаю, как пунцовела моя кожа отпечатками его зубов и яркими засосами. Смело ставлю на нём свои метки.
Мой.
Языком прочерчиваю себе дорожку к его бёдрам, когда глаза выхватывают, что песок едва ли оставил мне четверть подаренного времени. Хулиганская мысль уже ведёт вперёд мою руку. Укладываю песочные часы на бок. Песок больше не движется.
— Ап-ап-ап, — останавливаю его руку, взлетевшую вернуть часы в правильное положение, — пока песок в чаше, ты не двигаешься!
— Мошенница! — сдавленно выдыхает он, когда я игриво прикусываю кожу на тазовой кости, приближаясь к главной части моей экзекуции.
На мгновение замираю при виде его показательного интереса к продолжению. Дьявол. Ни разу не пробовала такое… Слишком пошло и грязно. Со всеми, кроме него. Даже просто смотреть так волнительно! Долой робость! Губы обхватывают твёрдую головку, несмело касаюсь языком. Напряжение, пронесшееся по телу, едва не заставило меня радостно замурчать. От того, как звучит его удовольствие, я всё же зажмурилась.
Нерешительное движение губ от головки до момента, когда уже моё тело начинает протестовать. Ещё одно. Уже смелее. К ласке губ добавляю игру языка и пальцев. Чувствую, как его руки стискивают простынь, как это делаю я каждую ночь. Безжалостно продолжаю двигаться всё глубже. По всей доступной длине. Неспешно. Всё больше распаляюсь от музыки его желания. Он пытается что-то сказать, но движение языка лишает его способности говорить. В голове рождается дерзкое желание довести его до пика удовольствия, почувствовать этот момент…