Внезапно мои волосы собраны в пригоршню. Вынуждает отстраниться, выпустить его из своего плена и поднять на него взгляд. Едва успеваю исполнить, как оказываюсь уже на спине. Под ним. В поле зрения стоят песочные часы. Песок пересыпался.
— А теперь, — хрипло шепчет он, прикусывая мочку уха, — ты будешь просить пощады!
— Оно того стоило! — успеваю я ответить, прежде чем он подчиняет мои губы своими.
Шаловливые пальцы продолжают игриво обводить линии его шрамов. Пусть я лишилась главенствующего положения, но, пока не свяжет, я могу прикасаться. Едва успеваю об этом подумать, как оказываюсь перевёрнутой на живот. Теперь не могу.
От прикосновения горячих губ к моим чувствительным плечам по всему телу проходят волны мурашек. Знает, как лишить меня воли. Пытка лаской переходит к ещё более нежной спине, посылающей разряды тока по всему телу, особенно метко ударяя в низ живота, где уже от предвкушения вот-вот разгорится пожар. Но самым грязным приёмом становится движение его пальцев от моего живота всё ниже и ниже…
— Это подло! — вырывается полувздох-полустон на пределе терпения.
Экзекуция кажется актом демонстрации своей власти. Неужели я умудрилась пошатнуть его чувство полного контроля хотя бы на мгновение? Такое вообще возможно? Как это повторить?
Плавное движение пальцев. Обводящее. Мягкое надавливание на напряженный бугорок. Очерчивание влажных лепестков. Снова давление… дьявол! Вдоль позвоночника скользит его язык, и я не знаю, что сводит меня с ума сильнее. Не сдерживаю протяжный стон.
После моего дебюта смелости я словно опьянела. Им. А когда было иначе? До нашей первой встречи?
— Расплата за грязную игру, моя милая! — со смехом ответил он, прикусывая мочку уха.
— Повтори это, глядя мне в глаза! — пытаюсь рыкнуть, но больше похоже на писк котёнка. Слишком близка к разрядке, чтобы показывать зубы.
— Бунт?
Мягкое надавливающее движение. Уже близко. Почти… Оставляет меня на грани удовольствия и отстраняется, вызывая волну негодования. Мягкий поцелуй в шею переходит в ощутимый укус. Руки по-хозяйски ложатся на мою поясницу. Одной рукой ставит на колени, другой придавливает плечи к постели. Недовольство возрастает. В голове вспыхивает образ самки горного льва, которую покрывает самец. Возмущение перерастает в полноценный ропот. Хочу высвободиться из этой хозяйской хватки.
Резкий рывок внутрь выбивает из лёгких воздух, а из головы мысли о бунте. Каждый раз с ним ощущается как первый. Предельное заполнение. Тело податливо принимает его, несмотря на смуту в мыслях. Темп задан почти плавный, почти смывающий обиду, но быстро срывается в ускорение, и я снова чувствую себя полностью подвластной его желаниям. Его воле.
— Ты сама этого хочешь, моя милая! — насмешливо отвечает на мои мысли — Покориться, принадлежать. Чувствовать мою власть над тобой! Чувствовать, как я беру тебя силой… почти силой.
Хочу возмутиться. Начать протестовать. Но в ответ на его слова волна чёрных мурашек сладко пробегает по коже, скапливаясь там, где больше всего требуется. Хочу разозлиться, но ещё больше распаляюсь от своей беспомощности. От осознания, что он прав. Мягкое движение ладони от поясницы к лопаткам и обратно. Будто похвала за послушание. Желание становится настолько острым, что о него можно порезаться. Рвущиеся из груди стоны не позволяют даже что-то сказать в ответ. Пальцы судорожно стискивают простынь. Ускоряется. Сознательно прогибаюсь сильнее, принимая его глубже. Возбуждение нарастает с грязными мыслями о собственной безвольности.
— Ты хочешь чувствовать силу, подавляющую тебя, моя бестия! — он даже не спрашивает всё уже давно понятно нам обоим. Голос резонирует в пошлом звуке хлопков тел. — Скажи это. Я хочу услышать!
От накатывающегося волнами наслаждения мысли где-то очень далеко.
— Сильнее, — едва слышно откликаюсь между хриплыми стонами, — пожалуйста, сильнее!
Ускорение на пределе сил. На пределе моей выдержки. Вбивается в меня так, что темнеет в глазах. Движения ощущаются единой мощной волной разбивающей меня на осколки. Не сдерживается. Не щадит. Шепотом прошу ещё, зная, что услышит.
Мир разрывается следом яркими фрагментами, собираясь в незатейливый узор калейдоскопа, когда цунами разрядки выбрасывает меня куда-то в пекло Преисподней, чтобы мгновением позже вознести к облакам. С чувством заполняющего меня жара глупо улыбаюсь от ответного стона обоюдного удовольствия.