- О, Боже! - бессознательно вырвалось у Агнессы, когда она увидела глаза Кея без повязки.
- Что такое? - Кей чувствовал, что глаза ему чем-то обрабатывают и смазывают.
- У тебя ожоги на глазах. В том месте, где ресницы касаются кожи - маленькие пузырьки, - объяснила она.
- Ожоги сильные? - спросил он, когда ему снова положили компресс на глаза и начали заматывать бинтом вокруг головы.
- Я не могу определить, - честно созналась Агнесса.
Он почувствовал, как ему ставят градусник.
- 40 и 2, - озвучила Агнесса показания термометра.
- И чувствую себя отвратно, - поспешил добавить Кей.
- Какова твоя нормальная температура? - обратилась она к Кею.
- 38, 0, - ответил он, слыша как шаги удаляются. Их снова оставили одних.
Любимое сочетание мёда, корицы и чили село на кровать и Кей потянул руки на запах, стремясь снова обнять.
- Если дело только в ожогах, то, как только они пройдут - ты сможешь видеть, - оптимистично заявила она, снова касаясь его груди и чувствуя жуткий дискомфорт из-за того, что не может смотреть ему в глаза.
Кею очень хотелось верить в сказанное. Но чувство беспомощности, пусть даже временное, давило на его самолюбие и гордость. Это была не его тарелка, а пересесть в другую возможности пока не было.
- Где мы? - впрочем, он потерял зрение, но не голову. Способность мыслить вернулась вместе с сознанием и требовала ответов.
- Посёлок из хижин на сваях посреди океана, - лаконично ответила Агнесса. - Берег довольно далеко и я не знаю, как они до него добираются, - поделилась мыслями она.
- Что на берегу?
- Пляж и кустарник.
- Это тот же пляж, где мы были? - осторожно поинтересовался Кей, чувствуя неладное.
- Нет, там были пальмы.
- Интересно, каким образом нас доставили сюда... и как вообще нашли..., - вслух рассуждал Кей. - А местные аборигены как выглядят?
- Насчёт аборигенов ты угадал, - он почувствовал по голосу, что она улыбнулась, одновременно сев на кровать. - Высокие и очень чёрные. Настоящие туземцы с набедренными повязками.
- А их язык? - осторожно спросил он, чувствуя себя обделенным из-за только что покинувшего его тепла.
- Я не знаю, можно ли это назвать языком, - задумчиво произнесла Агнесса. - Их речь больше похожа на звуки дельфинов. Впервые такое вижу.
- Ничего не понимаю, - мозаика в голове Кея отказывалась складываться в нечто логичное. Ещё несколько минут он молчал, размышляя над ситуцией и, наконец, задал последний мучивший его вопрос. - Агни, ты не знаешь, давно здесь был закат? - возможно, они и были под крышей, но Кей кожей чувствовал так раздрающее его солнце.
- Без понятия, - ответила Агнесса, ловя себя на мысли, что что-то не так. Но её подсознание упорно отказывалось формулировать мысль.
- А сколько сейчас времени?
- 20 минут девятого, - она посмотрела на настенные часы.
- Утра или вечера?
Слова застряли в горле Агнессы и поражённо перевела взгляд сначала на Кея, потом на часы и затем на открытый дверной проём, в котором светило солнце. Всё время, что она просыпалась, солнце светило не переставая... Всё время, что она находилась здесь, солнце светило под одним углом и не меняло расположения на небе... Положение солнца оставалось одним и тем же всё время, что она помнит... Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но застыла, не в силах поверить.
- Утра или вечера? - по запаху Кей почувствовал смену настроения и минуту не беспокоил её, решив переждать.
- Я думала, что вечера..., - запинаясь, начала она. - Но, солнце, оно... не двигается, - шокировано произнесла она. - С того времени, как я пришла в себя ни интенсивность солнечного излучения, ни угол его наклона к горизонту ни разу ни изменился, - поражённо продолжила она. - Кей! Здесь всё время солнце! - осенено посмотрела на него она.
- Тысяча солнц!!! - выругался Кей, а за ним последовала ещё пара, видимо, очень крепких слов на бинарском, перевод которых Агнесса не знала. Он горько усмехнулся. - Это объясняет, почему я ослеп. Это объясняет почти всё! - в каждой его фразе скользило отчаяние, прикрытое шутливой иронией. - Мы в ловушке, Агни. Я знаю только один мир, где день никогда не сменяется ночью, - его тон вновь стал серьёзным. - Светоч. Когда-то давным-давно он столнулся с другим миром - Даркаром, в результате чего в одном из миров никогда не наступает день, а в другом никогда не приходит ночь и, образовав пространственную ловушку, куда можно попасть, но нельзя выбраться. Мы пропали, - подытожил он своё невесёлое объяснение.
В наступившей тишине Агнесса слышала лихорадочный стук собственного сердца, до конца отказываясь верить в происходящее. Её словно окатили ледяной водой и она часто дышала, пытаясь собрать мысли в порядок.
- А второй мир? Даркар, кажется? - уточнила она.
- Туда мы ещё можем переместиться. Но не думаю, что там безопаснее, чем здесь.
- Неужели совсем никакой надежды? - её мозг отчаянно цеплялся за остатки прежнего мира. - У нас ни единого шанса выбраться? - её голос почти срывался.
Кею вовсе не доставляло удовольствие рассказывать ей это. Но он никогда не относился к тем, кто приукрашивает реальность или даёт ложную надежду.
- Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают.
«Отсюда не выбираются, Агни. Здесь умирают»... Слова пульсировали в висках, отдаваясь стуком во всём теле. Выжить под бомбёжками и артобстрелами Весперии, чудом избежать смертной казни на Бинаре, уйти невредимыми от салимских янычар, чтобы так глупо умереть от солнечного удара?... Агнесса лежала на постели, размышляя о его словах и поглядывая временами на вновь заснувшего Кея. При его неважном самочувствии сон был для него сейчас действительно лучшим лекарством. Впрочем, не только общее самочувствие, но и невыносимая жара и духота не способствовали активной деятельности и пригвоздили к постели обоих. Льющийся с неба кипяток чувствовался даже здесь, в помещении, погружая тело в дремоту. В тишине комнаты она слышала неторопливое и размеренное дыхание Кея. Его грудь поднималалсь и опускалась. Он дышит. Почти неслышно. Кей дышит. И они пока живы. Не совсем ясно, как..., но живы. Может, всё не так уж плохо? Её сознание до последнего отказывалось признавать реальное положение дел и продолжало надеется на что-то, понятное лишь ему одному. Агнесса закрыла глаза и вскоре вновь погрузилась в полуденный сон.
- Агни...Агни, - услышала она сквозь дрёму, от которой только что начала пробуждаться, тихий и не совсем уверенный голос Кея. - Агни...
- Да, Кей, - смахивая последние остатки сна, она посмотрела она него и села на кровать. Похоже, Кей уже минут двадцать как не спал и ждал, когда она проснётся.
- Пить. Я пить хочу, - в его голосе скользила неловкость. Он сидел на кровати, опираясь на подушку.
- Минутку, - она подошла к его кровати и, налив воду из графина в стакан, аккуратно поднесла его к губам Кея. Едва вода коснулась его губ, как он протянул руки, касаясь пальцев Агнессы, и сам взял в руки стакан.
- Спасибо, - осушив его до дна, он протянул пустой стакан ей.
Правой рукой Агнесса поставила стакан на тумбочку, в то время как левую продолжал держать в ладони Кей. В хижину зашли двое туземцев. Агнесса уступила место одном из них, поднимаясь с кровати, и тот снова сделал перевязку Кею. Ожоги проходили. Агнесса с радостью отметила, что компрессы сменила мазь, и Кею завязали глаза мягкой молочно-белой тканью. Жемчужная баночка с мазью осталась на тумбочке Кея и туземец знаками показал Агнессе, что мазать ей надо один раз в час. Агнесса с готовностью кивнула. Другой поставил на тумбочку поднос с двумя пиалами и ложками и, поклонившись, оба удалились.
- Тебе надо поесть, Кей, - вкрадчиво-заботливым голосом произнесла она и, взяв, пиалу с ложкой, поставила себе на колени.
- По такой жаре ни один кусок в горло не лезет, - с неохотой признался Кей.
- Тебе нужны силы, чтобы поправиться, - он не видел её глаз, но по голосу чувствовал нежность, в которой хотелось укутаться и остаться. - Давай, - она подняла тарелку повыше и зачерпнула небольшую порцию ложкой. - Открой рот, скажи «ааа».