— Осмотреться!!! — покраснев хихикнула она.
— Аа ой, хорошо. Я через пол часа закруглюсь, есть дома чёнить пожевать?
— Да конечно, я приготовила спагетти с сыром и тефтельками. — сказала она уже удаляясь.
Чувство в полёте было незабываемым, я ещё долго кайфовал от него… от чувства “я смог”. Обратно в душ, раздевалка, холл. Мой взгляд упал на скаладром и я захотел подняться хотябы разок. Это было отдельно помещение, со стеклянными стенами и я вошёл туда. Под горой были матрасы которые наверное смягчают падение. Рядом стояла миска на ножках с какой-то белой пудрой, и я посчитал нужным обтереть ей руки, возможно подниматься будет легче. Первый хват. Скала разделялась на 5 частей: по центру была самая сложная, по бокам по легче, самые крайние были для мини-человеков. Я не хотел идти по порядку, так как это займёт много времени и пошёл на среднюю (сбоку сложной). Пятый хват. Предплечья стали как камень. Двенадцатый хват — пол пути. Предплечья начали дико болеть и жечься. Восемнадцатый хват, осталась четверть. Голова кружится, высоко ли я добрался? Посмотрев вниз меня окутали те же эмоции что в бассейне, пол был слишком далеко, скала всё выше и выше. Двадцатый хват, руки отказывались меня поднимать, оставалось всего нечего до красного кирпичика сверху. Двадцать второй хват, руки стали ватными, пальцы не сжимались, рука не поднималась и… я сорвался. Невесомость, сердце, которое уже давно в пятках, руки красные и вены как палец. Я летел вниз и оставалось метра три до приземления, а летел я чуть сгруппировавшись. Я зажмурился и вдруг всё стихло. Открыв глаза я понял что приземление произошло на ноги, боли не было или ваще каких-либо ощущений. Я выпрямился ещё раз посмотрел на склон и тихо мирно вышел из центра.
— С каждым днём всё больше вопросов. — сказал я себе.
Ру была на втором этаже, бегала на беговой дорожке, которая была около окна. Она была одета точно так же как и я, но её вещи были более прилегающими и подчёркивали её фигуру. Как на зло её левая и правая палочка «Твикс» с большим размахом прыгали вверх и вниз. Всё было в белых тонах и ветер свистел мне на ушко. Никакого дискомфорта я не испытывал и тупо шёл сунув руки в карман своих шорт. Я вошёл в домой и сразу же направился в кухню, так как знал что «чем быстрее ты покушаешь после трени, тем лучше». Обед был великолепным, сыра было много, тефтельки таят во рту. Мне ещё не приходило в голову как она готовит, но я не очень хотел получить один ответ а за ним сотню новых вопросов. Помыв за собой посуду и протерев стол я направился в зал к книжным полкам в надежде на изменение в этой белой пустыне. В одной руке я держал кружку чая, а другую засунул в карман, попивая чай осматривал полки - всё белее белого. Я уже захотел идти обратно в зал, так как заметил там какой-то мешок с рисунком мальчика который его пинает, и повторить за ним, но в нижней полке начала мигать какая-то книга чуть серым цветом. Нагнувшись я достал её и на обложке был какой-то старый дед который полностью зарос белой волоснёй: борода до груди, густые усы до ушей, белые волосы слизанные назад и под ним было написано “КАПИТАЛ”. Брайен сразу же сел на диван и положив кружку на стол, начал расстраивать книгу — она была тоненькая и на тыльной стороне нечего не было. Он открыл её. Там была только две наполненные страницы и долистав до последней, меня удивило что слова писались в неё прямо на моих глазах, появился третий лист слова начали падать на него. С каждой минутой книга становилась чуть больше и я погрузился в неё:
«Все великое пребывает в буре…»
Платон
Как ни раскладывай «пасьянс великих», оказавших наибольшее влияние на современный мир, – и не только на его понимание, но и на его формирование, да к тому же в наибольшей степени узнаваемых в этом качестве, – придется во всех случаях отдать заслуженную пальму первенства Карлу Марксу. И это при том, что отношение к нему всегда вызывало острейшие споры и никогда не отличалось постоянством...
Какая-то нудная хуйня. Книга отправилась на прежнее место и продолжала подмигивать мне, словно пытаясь попросить второй щанс, который она ещё долго не получит. Я взял яблоко из-за стола, чашку чая и пошёл в комнату с камином с панорамным окном с видом на «Х». Я разжёг камин и сел напротив окна. Чай был потрясающего вкуса… вкуса… манго чтоли… На диване я укутался в тёплый плед и ждал пока вернётся Ру.
Через примерно пол часа она выбежала из здания, вся заплаканная, с потёкшей тушью, в этой сменке…и тогда грянул гром, и наступила тьма…
Глава 9. Болотные
На книжной полке было несколько книг: про мальчика который видел то, что другие не видят, про писателя попавшего не в те женские руки, про каких-то учёных нашедших новую рассу, про ещё одного мальчика в золотом дождевичке. Выбор был, но была и одна загвоздка, книги, к которым я редко возвращался, постепенной начинали терять слова, а после и вовсе становились обычными. Как та книга, Капа… Капу… ну я их забывал. Я встал на цыпочки, чтоб взять мою любимую книгу про писателя, она уже была полностью закончена и новые слова не появлялись. Эта книжка уже преобрела чёткий вид и слова почти не исчезали, нужно было всего-то ещё раз прочитать текст и он становился жирным и чётким, а если этого не делать, то буквы вовсе станут прозрачными… или дойдут до полного исчезновения. На этой книжке был мужик, сидевший на инвалидной коляске на против окна. Когда мои пятки коснулись пола, на уровне моих глаз начала мигать книга светло зелёным цветом. Вмиг мой интерес перешёл к ней, я взял её и поставив на стол пошёл переодевать свои пляжные шорты в домашнюю одежду.