Мы игрались, барахтались, делали ангелов и кидались "снеком". Один шарик оказался проворнее остальных и попал точно в лицо Ру, размазавшись по всему его периметру, один глаз всеволишь оказался на виду... он смотнел на меня яростно, горяшей одержимостью. Её правая нога была впереди и чуть дёрнулось в мою сторону, заствив меня стать холоднее "снека", но этим всё и ограничилось. Она отвернулась, нагнулась и бам... в моё лицо протыкали словно тысяци маленьких иголок.
- Один один, дарогуша - сказала она и грациозно виляя бёдрами направилась в сторону дома. Сделав 3-4 шага она повереклась ко мне и засмеялась, смех напоминаюший смех маленького человечка. Тогда я испытал какое-то неведомое мне чувств...
- Люб... *кашель* - она прокрутилась в другую сторону и продолжила спать как не в чём небывало. Какое-то слово она пыталась сказать... и это было небрежно скрыто за кашлем.
(Ты думаешь я дебил?)
(Нет)
Хоть даже это и шокировало мне, но я попытался не обрашать на это внимание. Слово возникщее само собой и тем болне други голосом... подумаешь с кем не бывает.
Рука отказывалась больше двигатся [прошло 12 мину, с момента как они в спальне] и я начал по немногу её убирать. Касания становились всё мягче и мягче пока полностю не исчезли. Окуратно звдвинув стул за стол я на "цыпочках" пошёл к двери.
Лестница. Коридор. Зал. Произведение Ван Гога смотрела на меня, этот человечек стоял по середине моста и чтото пытался сказать, нам простым смертным. Эти волна, словно волна времени плыти только в перёд и с каждой секундой, каждым годом, становились всё быстрее и быстрее.
- Баааййеееен, - "Надзиратель колонии стогава режима" зовёт.
Он уже стоял около двери. Стук.
- Можно?
- Нуфно хех.
Она лежала на боку, полностью укутанная в одеяло из каторого было видно тольео её пухленькое личико. Это были мило.
- Иди ко... *кашель* сюда.
Приказ был исполнен.
- Лажися рядьом сомнойъ, понэл? - она как-то страено говорила, может прикусила язык при падении.
- Ъъъъ хорошо!?
Я сел на диван... и растаял как зифирка. Он был такой мягкий, тёпленький, хорошо пахнуший, каждая крупица моего тела была в восторге.
- Чувствуешь?
- Даааа, - сказал в бложенстве, я.
- А теперь закрой глаза.
- Ась?
- Закрой стравни.
- Став... ладно, закрыл.
- Лежи и не дёргайся. - она положила голову мне на грудь и стучала пальцем по моей руке.
Мост. Я был на мосту. Пустота окружала меня, не кого, только один слошной туман скрывающий что за началом и концом моста. Я невольно сделал небольшой шажочек и мост начал рушаться. Оба конца сразу падали в мою сторону. Ещё секунба и... ослеплящее солнце билось мне в глаза, а я пытался схватиль воздух. Плюхх... из груди торчала железная перегородка. Тьма явилась, а боль, которой и не было, таки не появилась.
- Неволнуйся всё норм, - откудато из далека, из тьмы, подстказал мне женский голос.
Вдруг тьма сменилась светом и не простым а каким-то лучом который светил на сцену на которой стоял человек и смотрел в лево и о чём-то активно, жестикулировая рассказывал и его голос исходил со всех сторон: громкий, бодрящий. На против его кто-о стоял и они смеялись над его словами, искрене смеялись без цели ему насолить.
~ Это было потрясающе, Дамир, давайте проводим нашего друга оплодисментами, - сказал мужик в шляпе, только что вышедший на сцену.
"Дамир" отдал ту штуку в готорую говорил, парню в шляпе, низко поклонился и направился в мою сторону.- Ты главное не волнуйся, там отличная публика, помидорами не забросят хех. - сказал он пошлопам меня поплечу и ввшел из помешения.
И вот я на сцене держу тут штуку которую держал "Дамир" и собераюсь что-то сказать.
- Давай ты сможкшь, - это был какойто пузатый мужчина который сидел за столиком по середине.
Зал был большой и визьде были раставлены круглые столы с двумя стульями, за которыми сидели эти... богатеи: белый смокинг, белые туфли, белые наски, белые рубашки, белые галстуки, белые зубы. И рядом с этими джентельменами сидели не менее превлекательные дамы: чёрное обтягиваюшее платье, чёрные каблуки, чёрные серьги, чёрные ногти. И все они октивно жестикулировали между собой, о чём-то болтали пока я добирался до центра сцены. Их глаза мне не было видно, они будто были в тени.
Хоть я не видел их неодобрительного взгляда, но всё же стоял перед этими людюми, явно не последнего сорта, в одних только пляжных шортах, на которых были изображены пальмы и волны.
- Ъъъъ привет вс... - со всех сторон раздался свист и тут же прекратился. Зрители закрыли уши, переглянулись и с недовольными, осуждающими чериами лиц встали в прежнее положение.
И я начал, сам не понимая своих слов, но начал говорить хоть что-то: