Глава 20. Шприц
Как же хочется пить...
Темно. Почему некого нет рядом...
Моё тело... оно не подвласно мне...
Я лежу на этой неудобной раскладушке...
Рука зудит...
Ставни открылись и лунный свет принялся ласкать моё тело.
Луна была... цвета алых роз... девственно алая луна смотрела на меня. Что же послужило такому исходу событий, и много ли она успела напакастить.
Как там мать говорила... "Мы все заплатит за свои грехи" да, точно. Помню как вчера: мы стояли около какой-то стены с маленькой дыркой в виде окна посередине. Я стоял рядом с матерью, которая битых пол часа что-то объясняла толстой женщине за дыркой, и тупо пинал снег. Начинались затемки и я ныл дабы мать поскорее ответила меня домой чтоб посмотреть свой любимый мультик на канале СОС "Пёс и кот".
Та женщина с поХЕРфейсом смотрела на мою маму. Маму которая показывала ей какой-то листок. Маму, чьи нервы начинали потихоньку сдавать: рука тянулась к щекам, ногти вонзались в них и доводили до красная, глаза перебарщивали с выработкой новой партии жидкости, голос становился писклявее, тянущиеся руки дрожжали.
Так и не добившись реакции на своё нытьё, я перестал страдать хуйнёй и подошел поближе, подслушать разговор.
- ... же ваши проблемы, мы не можем помочь.
- У меня сын, мне нечем его кормить. Пожалуйста, этот один месяц нечего не изменит же. У меня зарплата только через неделю. Что, по вашему, мы будем есть всё это время...
- Приказ был в прошлом году, нельзя некому. - Фиона потянулись за ручкой окна. - Извините.
- Стойте, - она сунула руку в заслоняющийся проём, женщина, не обратившая на это внимания, зажала ей руку. - ААЙЙЙЙЙ СТОЙТЕ ААААА, - хватка чуть ослабла. - Его отец был ГЕРОЕМ, МЫ ЗАСЛУЖИВАЕМ ХОТЯБ ЧАСТИЧНОГО АВАНСА. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, НАМ НЕЧЕГО ЕСТЬ. УМАЛЯЮ ВАС. - мольба которая не кем не будет услышана...
- НЕЧЕМ-НЕ-МОЖЕМ-ПОМОЧЬ. - сказала Бертруда приоткрыв окошко, толкнув голодную руку, и закрылась на замок.
Мама смотрела пряма на неё, наполненными доверху и вытекающими с краёв горькими, скорбящими, сожалеющими... глазами.
Какая-то железная штука опустилась и окошка больше не было видно.
Мама повернулась ко мне и обняла, так крепко что я почувствовал её сердцебиение. И тогда я увидел её... краснющую луну. Лишь правая верхняя часть чучуть напоминала белый цвет.
- Сынок... *хлюп* ты вся моя надежда... *хлюп*. Пока что ты многого не понимаешь, но наступит день когда ты узнаешь всё и надеюсь что это будет раньше чем я думаю.
- А почему луна красная? - спросил я бесзаботно, словно прежних её слов и в помине не было.
- Она заплатила за свои грехи и теперь страдает. - прохрипела он потирая слёзы.
- Чем может согрешит луна? Она же просто висит и светит нам.
- Вот за это она и мучается. - слёзы перестали течь, голос выравнивался. - Каждую ночь совершаются сотни преступлений, а бедная луна светит преступникам и они всё видят и совершают свои зладеяния.
- А она может им не светит?
- Если она перестанет им светить то мы тоже останемся без света. Получается не туда не сюда ха-ха-ха. - Смех, который запомнился мне на долгие годы. Смех, не искренний и не фальшивый... отчаянный, да.... Смех, единственное что некому не отнять у неё... или же нет...
Она взяла меня на руки и стерев остатки горьких слёз начала рассказывать какую-то смешнную историю попути домой. Пятикомнатная квартира в которой жило семнадцать человек с маленьким телевизором на кухне. С одними жителями мы дружили а других избежали во избежания конфликта. Наша с мамой комната была разделена на три части тонкой простынёй: Сьюзан с дочкой Филисией примерно моего возраста, Латофат с двумя грудными дочерями Саодат и Адолат и я с мамой.
Плохо ли парню расти в окружении женщин? Ответ на этот вопрос получить сложно, однако будет легче если его перефразировать: плохо ли льву расти в окружении оленят... думаю ответ уже приплыл в вашем сознании.
На мультик я успел, но из-за сидящей, в прямом смысле друг на душа детворе, нечего разглядеть не получилось и грустный в этот жаркий летний день, я пошёл спать.
Моя бедная мама, как же она мучилачь со мной. Какое же я дерьмо, мог бы просто пройти мимо, он бы сам стопудов справился, но нет же, я должен блять лезть во всё это.
Луна всё ещё смотрела на меня своим кровавым глазом и словно Горгона превратила моё тело в кусок цемента.
Я не мог ни дышать ни двигаться, только способность моргать оставило мне эта подлюка, будто специально, чтоб я смотрел на неё, а она пожирала мои чувства, моё сознание, мой разум, моё я...