Дверь с лязгом начала открываться, оранжевый свет лампочки вступил в битву с красно-белым сиянием луны. Лампа оказалась коварнее и оранжевый свет залил темную комнату.
Темный силуэт загородил лучи искусственного света: мускулиный, высокий, крепкий... в комнату вошел мужчина возраста моего деда и ростом моей бабушки. Он повернулся ко мне, губы украшали Ленинские усы, а голову прическа Гомера.
Одна частью его лица была залита кровавым оттенком а другая апельсиновым соком... будто иллюстрация добра и зла. В этим мгновения он обножил свои зубы в улыбке Тони Сопрано: прогнившая дюжина зубов, становилась хуже как слоеный торт: первый - белый каждодневной налёт, второй - ржавчина, третий - черная смола, четвертый - зелень с белыми пятнышками. И в отдельных местах были... выстрелы... крупные круглые отверстия в зубах.
Он подошёл к моей койке вплотную, дикая улыбка не сходила с его губ. Расстояние вытянутого пальца оставалось между нами и оно замерло. Безумные зрачки завязанные километровыми красными линиями, страшили меня. Слюни текли из уголков его потрескавшихся губов и его дыхание... до такой степени едкое что воздух исказился как от огня. Его потрескавшиеся губы начали породировать букву "О" и как Ним из Парижа, он начал гладить стену перед собой. Вверх, вниз, нет выхода... вбок, долгожданный я... снова тупик... правая рука опустилась вниз и вернулась в обнимку со шприцом.
20 милиграммовая угроза была зажата между пальцев и на кончике собиралась капля. Красная смесь переливалась внутри этой клетки будто сдерживая то что там находится.
Буква "О" перешла в обычную линию, а после в прежнюю, внушающую доверия, улыбку. Игла смотрящая вверх поменяла своё положение и терпеть смотрела прямо на меня своим мрачным глазом. Левая легко опустилась мне на грудь и те клочки воздуха которые были мне доступны, повесили табличку "закрыто".
Игла приближались к моему левому глазу и вонзилась в кокосовую стружку... Боли не было, ощущение наполнения чем-то очень холодным было в голове. Игла вошла до упора. Глаз чуть потемнел и я начал видеть в красном оттенке, бордовом... тёмном... минус глаз. Воздух покинул эту комнату.
Ещё один шприц и следующего глаза ждала та же участь.
Тьма. Звон в ушах. Тело всё ещё не продавалась. Лишь тихое мычание исходила из моего носа.
Руку он убрал с груди и его накатило диким смехом... я дёрнулся, тело вернуло мне управление... холодный пот сочился из всех микро дырочек кожи... левая потянулась причесать правую... походу это был сонный паралич... Блядь.
Глава 21. Тт
— Лате или Капучино? — спросил Харрис у Умара.
— Просто чёрный, будь любезен.
— А пром меня ты не забыл? — крикнул из солона машины Нозил, — я тож хочу!
— Три чёрных без сахара, будьте любезны! — терпеливо попросил Харис у девушки из разваливающейся будки. Умар тёр лобовое, а Нозил лежал на запрокинутом кресле и залипал в телефоне. Взгляд Харриса упал на глубокий вырез в платье этой дамы и он вспомнил детство, вспомнил те короткие ролики где было море таких девушек, вспомнил тик-ток.
Тт, которая окончательно захватила мир после всемирного наводнения, была теперь в кармане каждого из нас. Все без исключений подсели на каждодневную дозу этой параши… чего таить и я тоже. Мне ведь тогда было лет 12-13, не больше. Мы с ребятами только только открывали мир девушек с тесными фигурами и барби внешностью, сидя в чистых подъездах. Дада, чистых, до этой чертовки, всё было чисто. И вдруг, в один из таких прекрасных дней, инет обрывается на моменте когда девушка в купальнике сделала первый прыжок через скакалку. Мы психуем, спрашиваем соседей, но некто не знает в чём причина этого горя. Особый гнев вызывало то что другие сайты работали, а именно тт нет. И так весь наш город пробыл в дикой ломке месяц. Все почти посходили с ума пока тт снова не заработал, но уже того контента который был нам необходим было в разы меньше. Приходилось проводить больше времени и смотреть больше роликов что бы получить ежедневную дозу удовольствия. Мы пировали не долго, а если точнее до начала гв (гражданской войны).
— ЭЙ, МУЖЧИНА. — крикнула она выведя из транса Хариса, стоявшего и тупо пялюшегося на её грудь: плотностью в веснушках, с загорелым основанием.
— Да… ой, да… готово? — оправдывался Харрис потирая глаза.
— Я вас уже секунд десять зову. — сказал она, поблескивая остатками зубов.
— Извините, я тут. — он взял взял три стаканчика кофе стоявшие на козырьке, — Спасибо. — и направился в машине.
— Броо, ты теряешь хватку, шарахнул бы её, нам всё равно бы нечего не сделали. — сказал Нозил, протягивая руку из машины и беря стаканчик. Другой отправился Умару который стоял рядом и разглядывал какую-то карту.