— Ты можешь идти, но прежде, поставь руку на стол! — усатой улыбкой наградил Максимилиана, за покорность, Боба. Толстяк улыбнулся в ответ жёлтыми глазами.
Правая рука Макса на столе. Боба начал кружить над ними, гладя свои толстые, седеющие усища, словно оса, ищущая подходящего момента ужались.
Макс стоял и смотрел на остальных злорадствующей улыбкой, и вдруг у него зачесался глаз. Другой рукой указательным пальцем приподнял очки, а средним почесал глаз…
— АААААА!! БЛЯТЬ!! АААААЙЙ!! СУКА!!! — макс разревелся. Глаза он закрыл в туже секунду как почувствовал взрыв в руке. Он ощутил даже погнувшийся, от удара, стол, под ладонью. По звукам было понятно что парни резко и без церемонно встали из-за стола.
— Раз — за то, что не сообщили о случившимся с нужный момент. СТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ, СУКИН СЫН!!! — брызгаясь соплями, грозился Боба.
— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА… Я… Я… Я СДЕЛАЮ ВСЁ ЧТО УГОДНО, не бейте пожалуйста! — Стоявшие у стен парни в ахуе наблюдали за происходящим.
— СТАВЬ РУКУ!!!
— УМОЛЯ…
— Последний раз, СТАВЬ ДРУГУЮ РУКУ!!! — заорал на катающегося по полу Макса, Боба. — ВСТАТЬ!
Макс, давясь собственными слезами и соплями, встал.
— РУКУ НА СТОЛ. — голос этого гандона вонзался сотнями игл в ухо, а после и в мозг.
Максу пришлось протянуть руку и…
— ААААААЙ!! М-МАМА!! МААААМАААА.
…удар пришёлся по пальцам. Хотя руку он на стол не поставил, а просто держал над ней, удар был сильным и за его опухшими от слёз глазами невозможно было увидеть чем бьёт этот гандон.
— Два — за то, что рассказывал каждому человеку об этом . А теперь, — сказал он подходя к двери. Два стука… Третий, дверь открылась. — ВОН ОТ СЮДА.
Я выбежал из кабинета. Теперь уже не важны другие жизни, важна лишь моя… моя и моей мамы. Солдат на 2-3 года старше меня взял меня за бицепс и начал выводить из этого ебанутого лабиринта. Под конец, уже видя солнечный свет, я взял себя в руки. На выходе меня ждала мама с подругой. Две женьшени забитые до отказу всякого рода фастфудом, смотрели на меня и ревели. Как же стыдно, нахуй. Я чёртов маминкин сынок не имеющий: ни друзей, ни какого-то контакта с внешним миром. Надо менять что-то… и начать менять что-то надо прямо сейчас.
Глава 24. Наконец что-то понятное…
— Ну да, я о том же. Он не был плохим, ну разве что давал задачи, это же не считается за плохой поступок, верно?
— Да, Даша, не считается. Но ваш сын мёртв и это нечего не изменит. По этому порошу вас, если есть ещё что-то не сказанное, то прошу это исправить, иначе будет худо как и кам так и мне.
— Нечего больше я не знаю. Я тут уже больше нескольких часов и мне с каждой минутой становится всё хуже и хуже. Болезнь, которую народ прозвал Эликоз, уже заразил восемь человек из нашего района и с каждой неделей заражонным становится всё хуже. Они не на что не способны, кроме как тупо сидеть перед телефоном и залипать на эти ролики.
— Хорошо, я вам верю, но, — он подвинулся ближе и начал шептать ей на ухо. — вынужден сообщить, что по нашим правилам, мы вас должны держать ещё как минимум час.
— Это прискорбно. — вздохнула она.
— Может расскажите что делали, когда посещали его.
— Хорошо… Ну… Я пришла в тот же день, двадцатого, когда это всё случилось. Зашла к нему в палату, а там сидела какая-то девочка, ну и я сразу же захотела её прогнать, ибо нефиг в таком возрасте моему мальчику с девочками общаться, но она сразу же кинулась меня обнимать. Она так искренне рыдала, что я начала беспокоиться больше за неё чем за сына. Ну и мы с ней посидели, пообщались, выяснилось, что он та девушка про которую мне рассказал сын утром, перед этим инцидентом. Она оказалось довольно хорошей, каждый день навешала его, приносила всякие приготовленные смеси, которые ему давали врачи через капельницу, под её чутким наблюдением, протирала ему руки, ноги спину, чтоб не появлялись пролежни. И я ещё заметила как она читает ему книжки и каждый день разные. Я такую девочку впервые видела. В общем, она мне понравилась и я пригласила её домой на чашечку чая. Она пришла, мы с ней немного покумекали, и немного это мало сказано. Она мне рассказала о всей своей жизни, рассказал как познакомилась с моим сынишкой и потом я только поняла, что это за машина, которая привозила его после занятий в период его шишки. Рассказала она и об отце пьянице, который распускал руки. В общем, не долго думая, я позвала её к себе жить. Тогда мы с подружками нашли таблетки, которые на время останавливают действие Эликоза, Дамдрил называется, и человек чувствует себя отлично. Именно в тот день знакомства с моей девочкой Кэрри, я выпила две сразу и наведалась к сыну. Ну я чёт отошла… в общем мы решили переехать ко мне и тогда я пошла к его отцу и поговорила с ним. Условия были таковы: Кэрри будет готовить еду и приносить ему каждый день, к счастью мы увеличили этот интервал до трёх дней, а он и нечего не сказал.