- Что делать, если понравилась девушка?
- Тише ты, ребенка разбудишь, – не переставая шуршать травами, прошептал Велемудр. - Ты знаешь кон. Боги при алтаре должны выбрать тебе пару. То тебе не хотелось отвлекаться от обучения, то приспичило. Молу богам преподноси, встань перед алтарем осенью. И дадут тебе Боги жену.
- С ней так не получится, — вздохнул Таномир.
- Это почему же? Если на иноземку глаз положил, здесь я тебе не советчик. Совсем не понимаю их устоев. Ну? Чего застыл? ариманка чтоль какая, из торговцев?
- Да нет. Понимаешь… Она это…
- Не тяни, говори.
Таномир пошарил глазами по потолку.
- Полуболотница она.
Шуршание травами прекратилось.
- Хочешь мой совет? Забудь. Она нава.
- Она человек. Полу ведь…
- Иди на хутор сгоревший посмотри.
- А вот и схожу! – со злостью прошептал Таномир. И быстро добавил, глядя в противоположную стену: - Завтра подойду и скажу.
- Что скажешь то?
- Не знаю! То, что сегодня не сказал. Я мог бы за ней пойти. Что-нибудь сказать. А я постеснялся. Имя спрошу, в конце концов.
В доме воцарилась тишина. Мягко скрипела люлька в горнице. Послышались несвязные агуканья младенца.
Велемудр протянул руку и взъерошил волосы Таномира.
- Э-хе-хе, окаянный. Давай вот что. Ложись, спать, Завтра, может, что-нибудь придумаем. Утро вечера мудренее.
И протянул ступку с порошком.
- О! Отнеси Миле, если не трудно, все равно ребенок проснулся.
- Что это?
- Для настоя, от старческих морщин.
- Какие еще морщины? Нет у неё морщин.
- Вот видишь — помогает. Отнеси, пусть молодеет.
Он постучал и открыл дверь в горницу. В центре горницы приглушенно светил матовый шар Сурьи.
Люлька мерно качалась, развевая полупрозрачный балдахин. Из-под полупрозрачной ткани показалась пухленькая ручка и начала хватать воздух. Мила мягко остановила люльку и наклонилась над люлькой. Пухленькая ручка схватила её за нос. Мила тихо заворковала:
- Проснулся! Ты моё золотце! Ручками будешь собирать травки как папа.
Таномир, не входя в горницу, поставил ступку с порошком на резной сундук.
- Это тебе, мазь от морщин.
- Ага, спасибо, - в люльку сказала Мила. - Смотри, кто пришел! Дядя Таномир! - А хочешь, сказку расскажу? Жили-были дед с бабкой… Ай, отпусти волосики мамины!
Из люльки раздались смех и несвязные звуки. Мила расцепила маленькие пальчики, схватившие прядь её волос.
Таномир осторожно прикрыл дверь в горницу и вдохнул полной грудью аромат разнотравья.
Он залез на полати и закрыл глаза. Из горницы доносился голос Милы, рассказывающей младенцу сказку.
- Жил-да-был на земле богатырь. Он был сильный и большой. Но он не хотел воевать и убивать, а хотел он плясать и петь. И вот однажды, он так танцевал и пел, что земля тряслась, небеса дрожали. И солнце с небес упало, да придавило того богатыря. А как солнышка не стало, так сразу на землю родную наползли змеи-горынычи и стали убивать всех подряд и жечь города да сёла. И горели реки, озера и моря пламенем жарким. И ползали по небу чёрные тучи, и везде настало горе. Долго оплакивали дед со старухой смерть сыночка. Да делать нечего - родили они нового богатыря. И был он еще больше, красивее и сильнее их первого сыночка. И пошел он однажды в высокие горы, перепрыгнул горящую и смердящую реку одним махом. И на самой высокой скале увидел гнездо с аспидом. И кинулся с мечем на змеев на горынычей, перебил всех змеев пещерных да подколодных. И вернул яркое солнышко на небо и стали они жить поживать да добра наживать.
Голос Милы действовал успокаивающе. Ребенок затих.
Ночью Таномиру приснился сон, преследующий его с детства.
Сон был редок, но всегда неприятен. Образы во сне всегда были обрывочны, целиком сон ни разу ему не приснился. Детали во сне никак не могли сложиться в нужной последовательности.
Иногда сон приходил к нему четкий, резкий. Выделялись на смутном фоне отдельные картинки и ощущения, как при вспышках молнии освещается все вокруг темной ночью. И тогда сон пугал.
Чаще всего сон был тусклым и невнятным. Таномир забывал его быстро и надежно. Так случилось и на этот раз. Приснилась ему ночь, и в этой ночи он хотел кого-то вылечить. Но он понимал, что вылечить невозможно. И как-будто откладывал это лечение на потом.