Таномир знал, что и ему когда-нибудь придется жить в утробе одной из этих башен. На верху башни, в большой просторной и пустой комнате, он однажды встанет на дежурство, и будет следить здешними плененными болотниками. Будет ходить по торфяникам и замерять скорость роста ветвей и стеблей побегов, держать защитный слой, чтобы не прокопали ход на волю, и постоянно ослаблять волховством обитателей мутной жижи, чтобы не сбежали в Навь.
Пойманные болотники выращивали летящие сосны, древесину которых волхвы-шептуны заговаривали, после чего из заговоренной древесины строились летающие корабли. Люди пробовали сами выращивать магические сосны, но ничего не вышло. Дерево вырастало, но заговор на него не действовал.
Пытались договориться с болотниками, предлагая им любые товары. Но болотников ничего не интересовало. Поэтому болотников стали ловить и заставлять выращивать деревья. Кто сопротивлялся, того убивали. В отместку болотники стали обращать человеческих детей в болотников, что вылилось в новый виток вражды между человеком и болотниками.
Под стенами возле ворот стояли две грубо вырубленные капи — Чернобога и Мары, возле которых сидело несколько человек, набирающих живу. Таномира невольно кольнула зависть. Живу он не умел набирать, ведогней не видел, ядра не чувствовал.
Когда они подъехали к воротам между двумя высокими башнями, в одном из окон мелькнуло лицо и скрылось. Лязгнул металл, и ворота со скрипом открылись, пропуская телегу.
Сразу за воротами землю покрывал деревянный настил, а дальше — обычное болото с возвышающимися над водой островами торфяников и торчащими вверх из мутных вод столбами нагих стволов с редкими бледными побегами без веток и листьев. Несмотря на невзрачный, даже отталкивающий внешний вид древесина летящих сосен ценилась очень высоко. Особенно у заморских купцов. Стоила она намного выше пеньки, голубой пушнины и розового мрамора, хоть и шла на продажу им совсем не того качества, из какой строились на родной земле летающий флот для знати и рати. Продаваемая чужеземцам древесина заговаривалась труднее и потому корабли заморские поднимались в воздух тяжелыми курицами, забывшими легкость полета.
Летящие сосны выглядели совсем не летящими, более всего походя на уже умершую сосну, сбросившую с себя перед смертью кору и иголки. Но на самом деле, за таким невзрачным видом скрывались здоровые деревья, о чем говорили тонкие зеленые прутики, растущие хоть и редко, но по всему стволу, и необычайно крепкая, лишенная и намека на трухлявость древесина, а корни и вовсе не имели конца, уходя на недосягаемую глубину в болотную муть.
- Тебе туда. - извозчик указал на дверь в башне.
***
Таномир поднимался долго. Лестница шла вдоль стен, каждая ступень в виде длинного пролета, так что подниматься было нетрудно. Узкие окна скудно цедили свет на пролеты. Лучин или факелов Таномир не заметил. Как же здесь ходить в потемках?
Поднявшись, вошел в небольшое помещение с низким потолком, в котором пахло блинами.
В каждой из четырех стен — по четыре окна, через которые проникал свет. Свет заслонился от мелькнувшей птицы, пролетевшей вокруг башни, совсем близко к окнам.
В углу кадка с водой, над ней свисала длинная, наполовину сгоревшая лучина. На левой от входа стене висели три берестяных листа с загнутыми углами.
Грубо отесанная столешница занимала половину помещения. На столешнице в большой черепушке дымился многоярусный столб блинов, рядом в меньшей — стопка оладьев. В длинной ендове переливался янтарем мед, в глубокой плошке — густые желтые клубы сметаны, в глубокой ендове - чай с плавающими в нем плодами вишни, кусочками яблок, черникой, княженикой и бусинками калины. На краю стояла крынка, накрытая белым платком.
Ахмыл сидел за столом и поглощал еду, громко чавкая и постанывая от удовольствия. Толстый, лосненый, с густой короткой бородой.
- Племянник! – Ахмыл макнул в маслянистую сметану сразу несколько оладьев и откусил многослойную стопку, поморщившись от обжигающего пара. Он широко махнул рукой, то ли приглашая к столу, то ли просто присесть на скамью напротив стола. - Проходи, пора уже тебе осваиваться здесь.
Ахмыл засмеялся, из его рта вырвалось облако пара.
Таномир вдруг вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел. Думал все время про поездку, болотников и договор с Боруславом. Утром мысли подкрепиться на дорогу голову не посетили, а сейчас, уловив ароматы сытности, желудок напомнил о своей пустоте, недовольно шевелясь внутри. Он постоял, не зная, как начать разговор.