Подошел к коню, отвязал притороченную к седлу булаву, вытащил из сумки кольчужные рукавицы. Поправил щит за спиной и пошел куда указали.
Волх не сердился на них. Полусумасшедшие жадные хранители — тоже хранители. Трудно сохранить рассудок и здравый ум в такое время. Солнце и то почти все время за тяжелыми черными тучами.
Оружие их не интересовало совсем — богатырский меч они не подняли бы и впятером. Если только в переплавку, но плавильной печи не найти за много верст отсюда.
Когда он приехал к хранителям, сразу подметил, что хранители положили глаз на его коня. В такое время это было не удивительно. Давно уже никто не ездил за тридевятые земли – торговать было нечем, незачем пахать – зерно уже съели давно, а оставшиеся запасы пожрала взбесившаяся плесень и огромные крысы. В наступившее смутное время всех в первую очередь интересовала еда. Хранители посматривали на его коня, прикидывая, насколько этого запаса еды им хватит.
С тех пор, как трехглавые змеи заполонили землю родную, стало цениться всё, что можно съесть. В мертвых лесах не стало дичи, земля не давала урожаев, рыба ушла из обмелевших рек, а затем и вовсе по руслам потекла горючая отрава, полыхающая пламенем.
Из священного друга Вышеня конь превратился в еду.
Богатырские кулаки невольно сжались. Ежели хранители солгали… Подлых обманщиков он из-под земли достанет. Ежели хранители сказали правду — скоро еды хватит всем. Заколосятся золотые нивы, взойдет солнце, и бабы перестанут реветь. Только бы найти аспида.
Аспида болотники считают своим предком. И когда увидят, что их предок поверил людям, то и болотники поверят.
Магия людей сильна, но с магией болотников она станет еще сильнее, и тогда сгинут полчища тварей навьих, выжигающих и опустошающих родную землю.
Осталось только забраться на гряду и пройти перевал между отрогами.
Запахло гарью.
Три раза попадались гнезда аспидов на вершинах отрогов. С замиранием сердца — вдруг хранители ошиблись и направили не туда? - осторожно присматривался к ведогням аспидов. Нет, не то. Молодые, чахлые… Расти им еще не одну сотню лет. Волх шёл дальше, пока не почувствовал сильного аспида.
Волх оступился и упал на колено. Из-под ноги выскочило и неслышно полетело в бездну несколько камней. Вонь гари стала невыносимой. Забравшись в небольшой желоб между двумя отрогами, он добрался до края и глянул вниз.
Внизу чадила горящая река, и освещала оранжевым стены ущелья. Горячий воздух скользил по лицу. Задрав голову, он заметил еле заметный выступ, а чуть выше — длинная скальная полка. Оттолкнувшись от выступа, подтянулся и забрался на полку. Встал на четвереньки и пополз по каменной полке вверх. Обогнув выступ, он уперся в скальную стену. На стене - символ рубежника. На высокой террасе - гнездо, свитое из толстых стволов деревьев. К вершине террасы вел неширокий карниз, выдолбленный явно специально, чтобы ходить на террасу. В некоторых местах наклонная поверхность отшлифована и отмерена строго выверенная ширина карниза. Чтобы сохранить одинаковую ширину тропы, создатели прохода кое-где врезались в скальную стену.
Кто же срезал скальную породу, как ножом? Стражникам это не под силу. Да и не стали бы они ползать по скалам, отшлифовывать тропы и отмерять точную ширину.
Впрочем, для хранителей это слишком широкая дорога. Но только не для богатырей. Мелкими шагами Волх поднимался, прижавшись к стене спиной. Срез плавно перешел в короткий тоннель. Высота — в сажень, чуть выше роста человека. А рослому богатырю — по пояс. Волх опустился на колени и пополз.
Забравшись на террасу, Волх улыбнулся, мысленно нащупав необъятную силу, которой веяло из гнезда. Аспид спал. Волх снял со спины щит и перехватил по удобнее шипастую палицу.
Приворожить аспида можно двумя способами. Первый способ — оглушить аспида и тогда уж приворожить. Оклемается — хорошо. А не оклемается… Где второго такого аспида достанет? Хороший ведь аспид. Сильный. Древний, но не дряхлый. Выбора не было, потому как второй способ - привораживать сразу. Очень подходит для глупцов и тех, кому жить надоело.