- Дядя Ахмыл, Масленница уж закончилась, - улыбнулся он в ответ и сел на лавку возле угла столешницы.
- Твоя правда. Но блины хороши в любое время. - Ахмыл свернул блин потуже и макнул в плошку с прозрачным медом и на миг оторвал глаза от еды. - Зачем пожаловал?
- Мне бы освободить болотницу… - Таномир проглотил слюну, скопившуюся во рту.
- Да что мне, жалко, что ли, - запихнул блин в прозрачном слое меда целиком в рот и набитым ртом невнятно пробубнил: - Грамота есть?
Покончив с оладьями и блинами, Ахмыл двумя руками поднял ендову с чаем и плавающими в нем кусочками фруктов и ягод, громко отхлебнул и закряхтел. Широко расставил локти, и наклонив ендову, вылил всё содержимое себе в глотку. Отставил её, громко задышал.
Таномир подождал, пока Ахмыл отдышится и положил грамоту на стол.
- Вот.
- Что это? - Ахмыл наклонился над ней и присмотрелся. - Чего ты мне тут суешь? Царскую грамоту давай или княжескую, да с оттиском именным! Не хватало мне еще этого, и так продыху никакого от проверяющих ищеек княжеских.
Уголки губ Таномира поползли вниз.
- Мне очень нужно…
Ахмыл нахмурился и уставился на Таномира. Затем брови взлетели вверх
- Я ведь тебя помню совсем малым! - засмеялся он. - Такой же упертый и остался. Но я не злодей какой-нибудь, помогу тебе. Читай кон, - блестящий от сметанного жира и мёда палец указал на стену с тремя листами.
Таномир подошел ближе и прочитал.
Каждый изловленный шиш, або шишига садит десять ростков, и выходят вон. Ибо почахнут.
Ежели по нужде вызволить до срока, в этом обязуется:
Поначалу пусть посадит росток.
Следующее — надобно сыскать шиша, коему заблагорассудится посадить девять ростков к своим в придачу.
И последнее — вернуть все оставшиеся девять семян сменному смотрителю.
- То бишь — мне. - Подытожил Ахмыл.
Где-то на нижнем этаже стукнул топор несколько раз, и хлопнула дверь.
- Это неправильно. - Тармоир повел подбородком из стороны в сторону и выглянул в ближайшее окошко.
С высоты болото выглядело совсем не так, как он увидел его при въезде. Частокол деревьев разошелся, и ему открылась дивная картина.
Раньше он и представить себе не мог, как здесь может быть красиво. Болото раскинулось привольно внизу — ослепительно зеленое, яркое, с мелкой рябью висящего в зените солнца. И деревья росли, как оказалось, по определенному порядку — серые столбы начинались в самом центре, расходясь по четырем рукавам гигантской спирали. Целый мир, тщательно придуманный и спланированный, в котором не было места своеволию и ошибкам. Большие зеленые пятна ряски собрались так же в четко определенных именно для них местах — между серыми рукавами спирали.
Таномир настолько залюбовался этим видом, что забыл, где находится, но голос Ахмыла вернул его обратно.
- Кормим их, поим, и ослабление снимаем осенью, чтобы смотались в Навь до холодов. Заботимся о них, переживаем, чтобы не померзли, - вытер измазанные пальцы об тонкую тряпицу. Кинул её тут же на пол и налил в кандюшку молока из крынки. Со стуком поставил на стол глиняную крынку. – Куда уж правильнее? Жалеешь их? А коров, у которых телят отнимают, тебе не жалко? Или может, хряков перед забоем начнешь оплакивать?
- Уж всяко лучше, чем раньше было, – продолжал вещать Ахмыл. – А знаешь, как раньше было? Собирали отряд, охраняющий лесорубов. Искали подходящие сосны, искали топи, где поменьше болотников. Это сколько мороки! А всё потому, что не могли подобрать подходящее волхование ослабления болотников. Волхвы то стали слабы, а тут еще и аккуратно нужно ослабить болотников, чтобы те были живы, но при этом не смотались. Ювелирная работа, скажу я тебе.
Ахмыл залпом выпил молоко. Бороду прочертили две мокрые белесые дорожки.
- Кстати, это ты подрался или учишься рукопашному бою?
Таномир поморщился. Всех интересует синяк на его лице.