Боруслав с Руяном повторял задания с эллинийского, и начали прописывать глифы ариманского. К зиме прошли целиком глаголицу и взялись за рунницу. Ему нравилось оставаться наедине с наставником в затихшей учебной зале. Руян, по обыкновению, рассказывал что-нибудь интересное по природоведению, что они должны будут пройти только через несколько месяцев или даже лет.
- Любой дух характеризуется отсутствием желаний и чувств. Пирр, в отличие от духа имеет ментальную оболочку, по этой причине у него есть остатки памяти от предыдущих жизней и простейшие желания. Пирры часто летают на местах бывших битв или у капищ в день поминовений. Ведогонь являет из себя полноценное разумное создание — это пирр с множеством тонких оболочек, имеющее свой характер, цели и желания.
Боруслав понял, что воспринимал ведогни слишком примитивно. Раньше он думал, что ведогни — это что-то вроде самой души, но оказалось всё сложнее. Ведогни были и частью души и в то же время жили своей жизнью. Ведогни были своеобразными духами-охранниками человека. У каждого ведогня имелся свой характер, который обычно совпадал с характером самого человека.
Часть из услышанного от наставника Боруслав записывал, часть — запоминал. Руян, видя, что ученик — весь внимание, продолжал:
- Ведогонь сопровождает душу, когда она вылетает из тела во время сна, а так же во время таких ночных странствий защищает пустующее тело, чтобы его не заняла другая душа.
Затем Руян давал несложное задание по новой теме и выходил из комнаты по своим делам.
В закрытые высокие ставни глухо стукнуло. Это был знак от Велемудра, который уже сходил домой пообедал, и сейчас звал на улицу.
Боруслав вывел последние резы, собрал вещи, накинул душегрейку, шапку. Под ярко светящейся вереницей в коридоре короткие тени от его тела резко проступали, удлинялись вперед и теряли плотность, уступая коротким исчерна-лиловым теням, которые в свою очередь тоже удлинялись и исчезали под напором новообразованных теней.
- Я пошел! - крикнул Боруслав возле входной двери.
Толкнул тяжелую входную дверь. Дверь со скрипом открылась в зимнюю темень. Тень Боруслава вытянулась в сияющем прямоугольнике на искрящемся снегу и слилась с черной тенью закрываемой двери.
Велемудр, ждал его, опершись на заиндевевшую колонну и спрятав руки за спину. Когда дверь закрылась, Велемудр вытащил из-за спины снежок и кинул в Боруслава.
- Снеговика полепим?
Велемудр увернулся от холодного комка, влепившегося в дверь. На двери осталась круглая рыхлая лепнина.
- Как ты думаешь, где может быть спрятано заклинание болотников?
- Незнаю. - Велемудр съехал по заснеженной ступенице и присел на корточки, лепя новый снежок. - Пойдем!
Эллинийские слова и орфография понемногу начали выветриваться из головы свежим воздухом. Все правила заморского языка и двойные ударения выгонялись из его головы каждым новым вдохом свежего воздуха. Вылетели все формы и предложения утверждающие. И вопросительные тоже. Кроме одного вечно вопросительного, составленного по всем правилам эллинийской грамматики: «Где найти это заклинание?»
***
Таномир вскочил, когда крышка люка распахнулась и с грохотом ударилась об пол. Не обращая на Таномира внимания, в комнату залезли трое младших волхвов во главе с Ахмылом, который кинулся к двери.
Он с пыхтением приподнялся на цыпочках и откинул крюки на двустворчатой двери. Распахнул одну створку и выглянул.
Повернулся к Таномиру и оскалился.
- Что, не спится? Сейчас тебя уму-разуму то поучат… - открыл вторую створку и мельком глянул на стоящих позади него. - Чего ждете, трап готовьте!
Ахмыл тяжело дышал — никак не мог отойти от подъема под самую крышу башни. Трое волхвов подняли сбитые доски с пола и выставили наружу одним концом.
Таномир обхватил руками плечи. Утренний воздух был сыр и прохладен. В пространстве между шумно дышащей фигурой Ахмыла и створкой виднелось серое небо. Ахмыл встал в проеме, загородив и без того малый кусок небес, сократив его до куцего лоскута,